– И что же вы хотите от меня? – спросил Брайан. – Я не работаю на спецслужбы. И уж точно – на чужие страны.
– В том-то и дело, что не работаете! – с досадой негромко воскликнул Борис, разводя руки и задевая фигуры на доске. – Если бы мы не знали этого, мы бы давно обратились к вам с предложением…
– От которого нельзя отказаться, – с ехидной улыбкой досказал Брайан.
– Ну что вы, – улыбнулся Борис. – Вы воспринимаете нас уж слишком шаблонно… Зная вашу щепетильность, мы ждали удобного случая для того, чтобы помочь вам, предложив работать по теме этого… троянца. И при этом полностью на ваших условиях.
– Ну да, – кивнул Брайан. – А если бы случай долго не предоставлялся, вы бы ему помогли случиться, не так ли?
– Не стану отрицать, – наклонил голову Борис. – Вероятно, так бы и произошло. Однако события стали развиваться таким образом, что нам пришлось забыть о конспирации и раскрыть перед вами карты. Дело в том, что за вами охотятся китайцы. Вы – единственный из лингвистов страны, похищение которого может сойти им с рук, поскольку вы сами скрываетесь от государства. Поэтому, стоит им вас обнаружить, они вас тут же похитят. Поверьте мне, их методы убеждения лучше не упоминать здесь, в интеллигентной беседе. Если вы окажетесь в их власти, вам уже не поможет никто. Для них получить вас в свои руки – сверхзадача, решение которой приемлемо как в варианте вашего насильственного принуждения к сотрудничеству, так и в виде физического устранения. Потому что, пока вы свободны, вы можете – пусть и потенциально – найти общий язык со своим правительством. И помочь ему в работе над троянцем. Это Китаю ни к чему.
– А к чему это вам? Я имею в виду – помогать мне? Ведь Китай вам ближе, чем мы, – спросил Брайан.
– К нам ближе только мы сами, – отрезал Борис. – Мы не хотим давать Китаю преимущество перед нами не в меньшей, а может быть даже, в большей степени, чем вашей стране. Он слишком похож на нас, не говоря уже о том, что он – наш сосед. Вы же знаете, что страны-соседи никогда не будут подлинными союзниками. Если вас не получит Китай, это будет минимальная польза от вашего спасения. Если вы не забудете то, что в этом вам помогли мы – это будет еще лучше. И для нас, и для вас. Об этом, как я сказал в самом начале, мы с вами обязательно поговорим… но не сейчас. Сейчас я вас прошу только об одном – обдумайте то, что вы услышали, постарайтесь не совершать долгих прогулок в одиночку, подобно вчерашней, и... давайте продолжим нашу беседу, скажем, через пару часов, когда вы свыкнитесь со своей ролью. А до этого времени я вас оставлю.
Он допил кофе и поднялся из-за столика.
– Вы – умный человек, вы услышали достаточно, чтобы обдумать все самостоятельно. Я уверен, что наш разговор не последний. Мне было приятно с вами познакомиться. Главное – помните, что на мою помощь вы всегда можете рассчитывать.
Он посмотрел сверху на беспорядочно рассыпанные фигуры на доске. Брайан проследил за его взглядом, и тут вдруг обнаружил, что все фигуры состояли из пешек, среди которых возвышались два короля.
– Хоть я и русский, но не люблю шахматы, – сказал задумчиво Борис. – Иначе наверняка сказал бы вам какую-нибудь банальность… вроде того, что пешка, стоящая на краю доски, может стать ферзем или выйти из игры. Но это не моя игра... Интересно, откуда вообще взялся этот стереотип?
Брайан нашел в себе силы усмехнуться, хотя напряжение, появившееся у него в середине беседы, когда он обронил термин “троянец”, все еще не покидало его.
– А во что играют русские? – спросил он.
Борис уже задвигал стул, собираясь уйти. Обернувшись к нему, он ответил, выделяя некоторые слова неожиданной интонацией:
– Кто во что… сильные и умные играют во власть. Слабые играют картами. Глупые – в лотерею.
И, вежливо попрощавшись, Борис удалился к себе в номер. Перед Брайаном осталась лежать шахматная доска с засаленными лакированными пешками и двумя деревянными королями, у одного из которых отсутствовала половина короны.