– То есть, ты полагаешь, что папа римский будет забрасывать своих троянцев к нам через молитвы?..
– Ну хорошо, допустим русские первыми разложат нашего троянца по полочкам – что это им даст? Им придется адаптировать систему, созданную в аналитическом языке, к синтетическому...
– А откуда у Китая уверенность в том, что иероглифы потянут на себе троянца?
– Ну, с такой логикой мы докатимся до идеографии и станем пугаться иконок в браузере и рисунков на стенах!..
Очень быстро атмосфера раскалилось настолько, что советник был вынужден взять происходящее под свой контроль – приподнявшись, он попросил тишины и сказал, что группу уведомили не для праздных спекуляций, но лишь в качестве напоминания о важности ускорения работ. Он поблагодарил всех за те идеи, которыми они поделились в ходе спора, сказал, что с некоторыми из них он полностью согласен, и что разведка сегодня же получит соответствующие указания. После чего предложил подвести итоги собранию.
Тайлер взял слово.
– Надеюсь, я выражу общее мнение, сказав, что из всего прозвучавшего сегодня главным является слово “время”. Если раньше мы считали, что у нас его немного, то теперь мы лишились самой возможности оценивать его лимит. Одно ясно – таймер обратного отсчета запущен. У нас нет иного выхода, кроме как любой ценой форсировать исследования, потому, что первый, кто доберется до механизмов эффекта, будет обладать преимуществом… ультимативного характера.
Он посмотрел на Уинстона. Тот кивнул и добавил:
– К сожалению, ситуация складывается таким образом, что если в ближайшие дни мы по-прежнему не будем иметь практических результатов, может оказаться, что искать их будет уже поздно.
На это возразить было нечего. Обсудив несколько вопросов нового регламента, ученые разошлись, оставив в помещении только советника, менеджера и генерала с особистом.
– Тайлер, – сказал советник, – я не исключаю возможности усиления группы. Если вам будет недоставать людей, попробуйте подключить новых. Тут решать вам, по-прежнему – никаких ограничений. И обязательно поддерживайте у них такой боевой дух, как сегодня – я давно их не видел в таком настроении. Пусть спорят, ругаются – немного полемической агрессии никогда не повредит. А то они в последнее время у вас совсем апатичными стали. Держите энтузиазм на уровне… В общем, не мне вам объяснять.
Тайлер кивнул.
– Это не все, – добавил советник и посмотрел на генерала.
– Брайан? – спросил Нил.
– Совершенно верно, – и Уинстон задумчиво постучал костяшкой пальца по столу. – Сейчас он нам может пригодиться именно как член группы. Если вы у него на хвосте, постарайтесь аккуратно войти в контакт и предложить работу на условиях закрытия глаз на все, что было до сих пор. Он не может не понимать, что сейчас важнее. А если все-таки не поймет... ну, тогда вы знаете, что делать.
– Понял, – кивнул генерал. – Задача-минимум: не допустить к нему конкурентов. Максимум – к нам.
– Именно так, – подтвердил советник.
– Ему удалось ненадолго исчезнуть из поля нашего зрения, но вчера пришло сообщение, что наши агенты заметили его в провинции. Через пару дней мы будем знать его точный адрес.
Когда Брайан вынужден был покинуть пансионат, больше всего он жалел не о том, что расстается с уютным пристанищем, к которому успел привыкнуть – он прекрасно знал, что это была лишь временная остановка. Самым неприятным во всем происшедшем было то, что теперь, когда он оказался преследуемым сразу несколькими разведками мира, для него оставался только один путь – на социальное дно. Он сможет затеряться лишь там, где исчезают все те, на ком сходятся фокусы пристального внимания, подобно тому, как мелкая рыбешка ускользает от глаз акулы в огромной миллионной стае таких же, как она сама. Он не может больше рисковать попытками затеряться в цивилизованном обществе благонамеренных буржуа – его слишком легко обнаруживают в этой среде. Раз насыщенные планктоном воды больше не для него, значит, пришла пора зарываться в ил.