– А-а, – зевнул бородатый дальнобойщик, – ради жратвы нет смысла… – и завозился, устраиваясь спать.
Брайан услышал этот диалог, еще не успев заснуть, и поймал себя на мысли: каким интересным может оказаться положение маргинала. Он имеет возможность получать и сопоставлять информацию из двух социальных пространств, каждое из которых замкнуто на себе и лишено возможности сложить общую картину из доступных ему фрагментарных сведений… Дело в том, что Брайан догадался, о каком бункере шла речь – он узнал фирму по описанию и деталям, проскользнувшим в рассказе бывшего грузчика. Брайан когда-то сотрудничал с этой конторой – та заказывала у его кафедры расчет какой-то статистики по дистрибуции продуктовых предпочтений или что-то вроде этого…
Несмотря на усталость, сон не спешил к Брайану. Спину холодил ветерок, в уши ввинчивалось невнятное бормотание окружающих, высоко над головой то и дело проносились машины – все это было слишком непривычной обстановкой для того, чтобы забыться. Он попытался абстрагироваться от этого, надеясь, что его мысли позволят ему забыть об окружающей обстановке, о том положении, в котором он находится, о своих вынужденных соседях. В сущности, рассуждал он, все это – условности, значимость которых исключительно конвенциональна. Даже значимость физиологических критериев комфорта может быть условна… во всяком случае, сейчас ему очень хотелось бы в это верить. Впрочем точно так же, – тут же пришло ему в голову, – ему бы захотелось, чтобы физиологически обусловленные критерии комфорта обладали безусловной ценностью – в случае, если бы они оказались полностью удовлетворенным для него в данный момент и в ближайшем будущем...
“До тех пор, пока мы сохраняем неизменной способность к восприятию окружающего мира и полностью удовлетворены получаемыми ощущениями, наше означивание его сохраняется стабильным, – думал Брайан, ежась под своей курткой, на которую он накинул замасленную ветошь. – Но эта стабильность неизменна лишь до тех пор, пока сохраняется та концептуальная система, при помощи которой мы структурируем воспринимаемое… Дрейф концептов приводит к дрейфу реальности… Зачем мне вообще лезут в голову эти тривиальные вещи, о которых давным-давно написано… Экзорцисты средневековья, изгонявшие бесов из одержимых, были ничуть не менее объективны и рациональны, чем современные психоаналитики. Одержимость дьяволом в те времена обладала тем же онтологическим статусом, какой сейчас обрели психологические комплексы… которые столь же нечетко определены, сколь и реальны... и столь же подвластны избавлению от них при помощи соответствующих методик – в которых вера пациента и экзорциста является основой успеха…”
Он успел выспаться, пока их компанию под мостом не начали тревожить первые лучи рассвета. Утром он, ни с кем не прощаясь, покинул эту странную яму под мостом, испещренную кострами и спальниками, не забыв, впрочем, ни одну из тех мыслей, которые его в ней посетили.
Прибыв в большой город, он воспользовался советами и рекомендациями, полученными от опытных бродяг. Брайану удалось быстро подыскать подходящее убежище, хозяин которого, пожилой китаец, предложил ему довольно чистую для такого района комнатушку. В подвале дома даже оказалась прачечная, о чем китаец не преминул сообщить, впрочем тут же строго добавив:
– Подвал для только стирать! Тайники для наркотики скрыть не разрешается! Сюда полиция не надо. Ясно?
– Абсолютно ясно! – успокоил его Брайан, искренне надеясь, что в этот раз он обойдется использованием прачечной сугубо по назначению.
Через пару дней Брайан уже освоился на новом месте и неплохо ориентировался в нравах местных жителей. Он знал, куда и в какое время здесь можно пойти пообедать, а также – что ещё важнее – где и когда лучше не появляться. Связь с товарищами была восстановлена, можно было продолжать свою негласную работу над троянцем.
Однажды, сидя в облюбованном им кафе, заполненном такими же, как он, изгоями общества, а также теми, кто их обслуживал и использовал, его взгляд задержался на одной из сидевших у окна женщин – ему показалось, что он ее видит уже не в первый раз. Наверное она также жила где-то неподалеку. Через мгновение он вспомнил – да, точно, впервые он ее увидел вчера, но только со спины. Она привлекла его внимание странной репликой – совершенно несвойственной здесь, в этом месте. Он тогда сидел, заканчивая обед, когда вдруг рядом с ним кто-то произнес: