– Смотри, – говорила она, – продуктов у нас хватит на двоих, тут с этим вообще проблем нет. Аренда тут недорогая, я регулярно хожу по магазинам и мы сможем послать эту убогую кафешку подальше, и пировать прямо здесь. Честно говоря, я туда ходила исключительно из-за того, что меня здесь брала такая тоска, что хотелось повеситься... Впрочем, – после короткой паузы добавила она, – там мне хотелось повеситься еще больше…
Он погладил ее по шее, ощущая, как при каждом прикосновении она подается к нему, как котенок, соскучившийся по искренней и бескорыстной ласке.
Джесси подняла к нему голову и сказала:
– С другой стороны, где бы мы еще могли с тобой пересечься, кроме как в этом кафе… Это было потрясающее везение…
Он кивнул, думая о том, что их встреча – результат такого стечения обстоятельств, которое, кроме как словом “чудовищное”, охарактеризовать, пожалуй, невозможно.
Затем она задумалась и спросила:
– Кстати, поделись секретом – ты вот говорил, что жил в пансионатах и даже снимал квартиры в крутых домах: как тебе это удавалось? Научи!
Брайан улыбнулся:
– Здесь нет никакого секрета – у меня были некоторые сбережения, я знал, что доступ к счету наверняка заблокируют, и перед уходом успел перевести их в криптовалюту – на несколько кошельков. Кое-что из этого взлетело в цене, так что... в общем, я не стал миллионером, но пока могу не беспокоиться о хлебе насущном. Если бы не слежка, я бы выбрал совсем другой район...
– Ну да... – вздохнула она с грустью, – и мы бы уже тогда с тобой точно не пересеклись...
– Ну, хватит! – отрезвил он ее поцелуем в висок. – Сколько лет я тебя учил: рефлексия над сослагательным наклонением – бессмысленная трата времени. Таким подходом ты только разрушаешь собственную реальность. Вместо того, чтобы дополнять ее – согласно собственным желаниям... – и хлопнул ее по бедру, которое она успела игриво выставить наружу.
Джесси весело взвизгнула и, смеясь, нырнула под одеяло с головой.
Прошло несколько дней. Брайан, никем не замеченный, жил в квартире Джесси, очень довольный тем, как сложились обстоятельства. Он все так же был уверен, что подобные непредсказуемые повороты судьбы лучше всего сбивают с толку преследователей. Благодаря заботам Джесси он был полностью избавлен от необходимости куда-либо выходить – это исключало риск быть случайно узнанным кем-либо еще. Он перечислил ей некоторую сумму, позволившую ей немного поправить свои дела, отказаться от совсем уже неприемлемых заработков и даже слегка обустроить свою обитель.
Когда она уходила по делам, оставляя его одного, он доставал свой ноутбук и занимался троянцем или переписывался со Стианом и Тэдом. Он позволял себе это делать только в ее отсутствие, так как заботился об их инкогнито не меньше, чем о своей безопасности – имена обоих ученых были достаточно известны, и был немалый риск, что Джесси вспомнит их, услышав или увидев на экране. Конечно же, это не означало, что он не доверял ей, просто он не имел права рисковать их судьбой.
Он старался, чтобы между ним и Джесси не возникло никаких отношений, которые могли бы затруднить будущее расставание – в его неизбежности оба полностью отдавали себе отчет. Им было достаточно хорошо и удобно вдвоем, чтобы исключить потребность в какой-либо дополнительной грани того, что их объединяло. Наблюдая за Джесси, Брайан искренне радовался, что у нее стала постепенно восстанавливаться вера в себя – в ее речи появились нотки оптимизма, а юмор перестал носить исключительно черный характер. Под влиянием естественной мужской наивности он объяснял это влиянием собственного присутствия и оказываемой им моральной поддержки. Впрочем, был при этом не очень далек от истины.
Ее образ, создавшийся у него в первые минуты их встречи в кафе, почти не потребовал коррекции – под едва заметным слоем цинизма и грубости скрывалась наивная беззащитность и ранимость натуры, которая, возможно, уже не верила в идеалы, но которая ещё хранила в себе способность ощущать дискомфорт от их отсутствия. Даже ее склонность к прямолинейности формулировок и эмоциональная, по-женски поверхностная аналитика, добавляли к ее портрету больше трогательной простоты, чем грубой примитивности.