– Связь обнаружена, – с этими словами он открыл папку и достал из нее лист с таблицей, которая была густо заполнена рваными строчками и цифрами, сгруппированными в ряды.
Уинстон с Торресом уставились на ячейки с цифрами и сокращениями, понимая лишь половину из них. Самый левый столбец содержал дату и время, дальше следовало странное длинное число, трижды прореженное точками, потом нечто, напоминающее почтовый адрес, затем снова число в таком же странном формате…
– Что это? – почти одновременно спросили оба.
– Переписка между двумя членами группы и Брайаном Насу.
– Насу?! – удивленно воскликнул генерал. – Откуда у вас его почта?! Даже мы ее не знали…
В глазах советника, обращенных на Кеннета, был тот же вопрос. Тот не без самодовольства улыбнулся.
– До вчерашнего вечера и я ее не знал. Сейчас расскажу, как мы ее нашли.
Он начал с того, что обоим уже было известно, напомнив о том, как каждый из ученых в начале работы над проектом обязался свести к минимуму свою коммуникацию с внешним миром. Это обязательство лежало большей частью на личной совести, так как никого из них не ограничивали в свободе перемещения, в общении с членами семей, знакомыми и прочими. Иначе было и невозможно, ведь каждый из них продолжал жить у себя дома, находясь в центре только в рабочее время. Строгий запрет налагался лишь на распространение информации о работе группы. Участники Илиона были ответственными людьми, поэтому многие из них на период работы самостоятельно свели к минимуму общение с внешним миром, ограничив в первую очередь общение в сети. Возможно, этому их решению способствовало понимание, что – хотят они этого или нет – за их каналами и связями будут следить соответствующие службы. В общем, их контакты с окружающими сократились по всем направлениям, хотя и не прекратились полностью.
Это облегчило работу особого отдела. Интернет трафик каждого из участников группы мониторился с первых дней ее работы, журналы с логами заполнялись, хотя их автоматический анализ до сих пор не вызывал никакой тревоги. Многие из участников группы использовали шифрование с цифровой подписью, исключающее быстрое ознакомление с контентом, но на это закрывались глаза – в большинстве случаев достаточно было проверить адрес получателя, чтобы убедиться, что это обычная личная болтовня.
– Естественно, мы сильно не присматривались к мнемонике адресов, – сказал Кеннет, водя пальцем по таблице. – В большинстве случаев это клички друзей, родственников, фамилии сотрудников из их институтов и лабораторий или никнеймы любовниц.
Слушатели понимающе кивнули, и Кеннет продолжил:
– В первый же день я попросил отфильтровать адреса, которые еще не были идентифицированы, и пробить их владельцев. После этой процедуры осталось совсем немного контактов, которые были нам полностью неизвестны. Ими я занялся сам, отдавая приоритет письмам с зашифрованным контентом...
Его палец остановился на одной из записей.
– Вот этот адрес меня заинтересовал, – и он показал на строку, которая начиналась с begg.works@...
Уинстон с Нилом прочли адрес и недоуменно подняли глаза на особиста.
Тот кивнул:
– Да, я знаю, на первый взгляд адрес совершенно заурядный. При других обстоятельствах я бы вообще не обратил на него внимания. Если бы среди этой корреспонденции я не искал конкретно Брайана, я бы прошел мимо него. Но задача облегчается, когда точно знаешь, что именно ты должен обнаружить. Смотрите сюда… – он взял в руки карандаш. – Сейчас я вам кое-что продемонстрирую.
– Фамилия Брайана – Насу, – он написал ее крупными буквами, продолжая объяснять: – У него японские корни. На японском “насу” – это баклажан, – тут он поднял глаза на своих слушателей. – Все еще непонятно?
Ни генералу, ни советнику не хотелось признаваться, но пришлось, сжав губы, покачать головой, мол – увы, пока еще непонятно.
Кеннет удовлетворенно кивнул:
– Итак, баклажан. То есть – eggplant, – он написал карандашом слово, разбив его на две морфемы, и продолжил: – Не забывайте, они лингвисты, для них привычно резать слово на части, заменяя их подходящими синонимами или намеками. По-моему, это у них зовется комбинаторикой, но если и нет – не суть важно. При такой замене смысл полностью меняется, но связь с оригиналом сохраняется. Слова works и plant, как вам известно, синонимичны. Откуда взялось первое “b”, полагаю, объяснять не нужно.
Генерал довольно крякнул. Даже Уинстон, который за свою карьеру редко позволял себе испытывать удивление, в изумлении покачал головой. Кеннет тем временем продолжал.