Уинстон начал понимать.
– То есть… – неуверенно начал он и запнулся.
– То есть, – подхватил один из социологов, – если тот же Ватикан задастся целью повысить авторитет церкви в среде католиков, усилить их веру и подчинение собственным директивам, его троянцы скорее всего справятся с этой задачей.
– И не только Ватикан, – подключился Тэд Пауэлл. – То же самое можно сказать о любой парадигме, обладающей глубоко укоренившимися абстракциями в языке целевой группы, на которую ориентирован троянец. Для тех же русских это будет каша из идеалов тоталитаризма, православия и социальной иерархии по государственно контролируемым рангам. Для китайцев – композитный сплав из идей марксизма, коллективизма и конфуцианства, и так далее…
– Но тогда эти троянцы будут функциональны только в их же собственном кругу! – заметил один из присутствующих.
– Ну и что? – ответил ему Пауэлл. – От этого их сила ничуть не уменьшится. Представьте, что вам удалось поднять у населения до максимума его убежденность в национальной идее, уничтожить любые сомнения в правильности руководства, довести до абсолюта верность лидерам, воплощающим эту идею. Это не будет похоже на заурядную пропаганду, это будет намного глубже – это будет их мировоззрением, которое они не будут подвергать критической оценке, но на котором они эту оценку будут основывать! Это сцементирует нацию, превратив ее в несокрушимую силу… которой, кстати, нашему обществу вряд ли будет, что противопоставить…
– Это почему же? – перебил его кто-то.
– Потому что в демократическом свободном обществе какая-либо апелляция к идеям централизации менее эффективна, чем в любой авторитарной структуре, которая изначально сконцентрирована вокруг лидера-харизмата или тезиса гоббсовского пошиба… какую бы форму он ни приобретал – будь то “номенклатурно-коммунистический рай”, “присоединение русскоязычных земель” или “торжество святого престола”. Я не утверждаю, конечно, что, к примеру, у наших граждан нет возможности концептуализировать подобные тезисы и усилить их аналогичным троянцем. Однако, если оценивать сложность реализации этой задачи, нет никаких сомнений, что авторитарным режимам это сделать намного проще. Этим же преимуществом, естественно, обладает и церковь, – на этих словах Пауэлл обернулся к тому, кто его только что перебивал и добавил не без легкого снисхождения, – и я полагаю, причины этому объяснять не нужно.
Он снова повернулся к советнику и подвел итог:
– Когда идея присутствует в десятке поколений, она уже пустила достаточно глубокие корни в онтологию. Вы понимаете, что любая пропаганда, в сущности, только этого и пытается добиться?
Уинстон это отлично понимал. И понимал, что группу распускать ни в коем случае нельзя. Чем дальше он слушал, тем больше в нем росла уверенность в том, что оценка опасности троянца была все-таки правильной.
– Согласен, – сказал лингвист, – Китай с Россией вполне способны при помощи троянцев довести-таки зомбификацию своего населения до идеала. Я не спорю, что для нас это представляет угрозу. Но чем нам может угрожать римский понтифик? Ватикан всегда работал на одном поле с нами. Несмотря на англиканскую церковь, его доктрина доминирует. По-моему, мы с ними в одной лодке...
– Ха! – тут же возразил еще один из ученых, имени которого Уинстон не знал. – В том-то и дело, что в лодке. Хотя во всем мире католиков больше миллиарда, их присутствие в реальной власти уменьшается с каждым десятилетием. Пару столетий назад влияние понтифика было на порядки сильнее, однако до сих пор с политическими претензиями кардиналов приходится считаться – спроси у советника, насколько правительство зависит от их позиции при назначении сенаторов или при выборе президента.
Уинстон кивнул – это не было секретом.
– Кроме того, – продолжал ученый, – католическая церковь отлично умеет использовать свое влияние на все сферы нашей жизни – при желании, она легко может испортить реноме любому публичному лицу, перечеркнув его карьеру. Ты тут сказал про то, что мы в одной лодке – это точно. Только не забывай, что в этой лодке всегда важно распределение между гребущими и рулящими, и хотя церковь сроду не была в числе первых, она уже давно не имеет того доступа к румпелю, который у нее когда-то был. И который она наверняка мечтает вернуть любыми средствами. Я уверен, что стратегию Ватикана разрабатывают неглупые люди, и, если сведения о том, что они изучают троянца, верны, скоро мы ощутим это на собственной шкуре.