С другой стороны, если сейчас они умоют руки – завтра их страна, их семьи и они сами окажутся с промытыми мозгами и вынуждены будут существовать в мире когнитивных моделей, построенных по лекалам противников.
Ни один из собравшихся так и не смог предложить какого-либо решения. Все слишком хорошо понимали, что из всего этого может быть только один вывод, однако никто из них не хотел стать тем, кто его озвучит. “Ни один из нас не решился на то, чтобы преодолеть лицемерный комплекс благородного чистоплюя, – писал Пауэлл, – и недвусмысленно признаться в том, что единственный выход состоит только в том, чтобы первым нанести удар. Ваш покорный слуга, как и все остальные, предпочел сохранить лицо, хотя к тому времени все мы уже старались не глядеть друг другу в глаза… Оставшись трусливыми гуманистами, мы разошлись, так и не приняв никакого решения, то есть – негласно решив, что наше начальство само примет на себя бремя ответственности, когда узнает, что технология уже готова. Естественно, мы пока не станем им писать отчет, но нет никаких сомнений в том, что технологию они получат в ближайшее время – так или иначе.”
Читая эти строки, Брайан сжал зубы, но ничего не сказал – выбор, стоявший перед ними, был слишком сложным, чтобы он имел право комментировать их поведение. Он ограничился лишь тем, что нахмурился и покачал головой. Письмо завершалось так:
“Брайан, полагаю, вы понимаете, к чему идет развитие событий. Где бы вы ни находились и что бы вы ни делали, когда получите это письмо – примите меры предосторожности и ограничьте себя во внешних источниках. Нет никакого сомнения в том, что активная фаза использования троянца неизбежна, и она начнется в ближайшие дни – неважно, будем ли это мы или кто-либо еще. Постарайтесь отрезать все коммуникации, обеспечить себя запасами и залечь на инфокарантинное дно. В нашей группе давно уже разработан подобный план, но я уверен, что вы и сами понимаете все, что вытекает из сложившейся ситуации – в пост-информационной цивилизации военные действия предполагают иные бункеры и бомбоубежища, чем в ядерную эпоху.”
Дойдя до конца письма, Брайан помедлил несколько минут, размышляя, затем поднялся на ноги и посмотрел в дальний угол – туда, где лежал его походной рюкзак. Он был давно готов к такому развитию событий, хотя видел теперь, что ошибался, надеясь на то, что в запасе еще есть пара недель...
Он не спеша прошелся по каптерке, собирая свои вещи и укладывая их в рюкзак. Брайан знал, куда ему направиться – убежище было им заблаговременно выбрано, проверено и даже подготовлено. Это был тот самый заброшенный в промзоне бункер с холодильниками, где хранились консервированные продукты – тот самый, который обсуждали бродяги под мостом. Неделю назад Брайан успел навестить его и убедиться, что они не ошиблись и что он сам тоже не ошибся, определив фирму, которой этот склад принадлежал. У него было достаточно средств, чтобы обустроить там жилище, доставить туда дизель-генератор и перебросить топливо из обнаруженных им на охраняемом складе запасов. Никаких угрызений совести в адрес хозяина склада он при этом не испытывал: “Увы, дружище, но может статься, что скоро твой склад станет последней вещью, которая будет интересовать тебя самого...”
Выключив свет в каптерке и закрывая за собой дверь, Брайан думал о том, что теперь ему придется изобрести способ фильтрации информационного контента, чтобы допускать к себе из внешнего мира только очищенную и безопасную информацию. “Ничего, найду решение”, – думал он, направляясь к трассе в поисках машины. У него не было никаких планов в отношении того, сколько ему придется жить в этом бункере, потому, что у реальности больше не было четких перспектив – вместо них был густой непроглядный туман.
Далеко впереди возникли желтые глаза приближающегося фургона. Брайан поднял руку.
– У нас есть почта, – позвонил Уинстону Кеннет, – по линии Брайана.
Ключ почтовой переписки давно уже был известен отделу безопасности, и общение между Тэдом и Брайаном не представляло тайны для Уинстона, поэтому он спокойно ответил:
– Отлично. У них продолжается дистанционный мозговой штурм?
– Нам нужно срочно собраться. Даже по вашей линии это не телефонный разговор. Торрес и Мун не помешают.
Когда такие слова произносил Кеннет, они звучали особенно зловеще. Через пятнадцать минут все сидели в закрытом помещении, слушая, как Кеннет зачитывает им выбранные места из письма Пауэлла. Едва им стало ясно, что у группы готов прототип, Уинстон с генералом посмотрели друг на друга. Обоим пришла в голову одна и та же мысль.