Кто-то в запале предложил: а не грохнуть ли по Ватикану ультимативным оружием атеистической концепции? Но ему тут же возразили: во-первых, в когнитивных моделях, сформировавшихся в христианском социуме, эта концепция никогда не сможет конкурировать с укоренившимися патологиями и страхами, которые эксплуатирует теистическая парадигма, а во-вторых (это уже добавил сам Уинстон, впервые осмелившись вклиниться в рассуждения ученых) – не будем посягать на религию, как таковую. Она нам необходима – но под контролем, как умеренная отдушина, как стандартизированная и единая для всего общества мифология для самоуспокоения и разрешения когнитивных диссонансов, которые неизбежны при наблюдении за действиями любой мирской власти. Так что не будем замахиваться на инструмент, который хорошо работает, но и не станем отдавать его исключительно в руки церкви. Ведущим авторитетом для населения должны оставаться только мы.
Обсуждение этого и многих других вопросов заняло не один час, положение догоняющих подстегивало всех действовать в спешке, не откладывая ничего из того, что нужно было сделать “еще вчера”. Таких задач, к сожалению, оказалось слишком много. Их немного успокаивал тот факт, что возможностей для масштабного распространения троянцев у государства намного больше, чем у прочих институтов: даже Ватикан был ограничен лишь своими религиозными телеканалами, приходскими службами, несколькими популярными персонами, соответствующими шоу, да рядом изданий малого тиража и известности. Все это не могло идти в сравнение с медиа-индустрией, Голливудом, спортивными событиями, модными инфлюенсерами и прочим штатом профессионалов, которые каждый день обрабатывали сотни миллионов обывателей, выполняя прямо или косвенно спускавшиеся им указания.
Отдельная задача была сформулирована тут же созданному отделу для слежки за Китаем, Россией и прочими субъектами, от которых можно было ожидать аналогичных шагов. Всем стало ясно, что группа Илион больше не является просто группой, теперь это – штаб, в котором ученые, продолжая выполнять свою работу, передают эстафету политикам, военным и PR-специалистам.
В дискуссию опять подключился Кеннет и объявил, что штаб придется передислоцировать, поскольку с данной минуты вступает в силу совершенно иной регламент информационной безопасности. Каждому из присутствующих требуется немедленно решить свои бытовые дела и быть готовым к перемене места жительства, если он хочет продолжить работу в составе группы и находиться при этом под защитой, которую ему обеспечит государство.
Эти слова прозвучали для всех, как объявление начала военных действий. Из них неизбежно следовали: расставания с семьями, информационный карантин, переход в подчинение ведомству, в котором не просят, а отдают приказы, и много прочих неприятных условий казарменной жизни...
Когда группа разошлась, генерал, советник и их помощники остались сидеть, глядя друг на друга глазами, в которых уже никто не пытался утаить свою растерянность – каждый из них понимал, что, несмотря на все их усилия, их все-таки застигли врасплох. Они оказались втянуты в войну, которая была для них непонятна, перспективы которой были совершенно туманны, а инструменты – слишком абстрактны для их опыта…
Их пальцы тянулись к кнопкам, к телефонным трубкам, к стратегическим картам и планам, горло чесалось отдавать приказы – но кому? На какие кнопки нажимать? И в каких бункерах прятаться?
продолжение следует
© Валентин Лохоня, 2021
публикация на сайте автора: https://nonnihil.net/#horizon
Глава 9. Легкость в мыслях необыкновенная
Прошло около восьми месяцев, если календарю еще можно было верить. Если вообще чему-либо еще можно было верить. Впрочем, какие-либо сомнения в сохранности собственной картины окружающего мира способны были испытывать лишь очень немногие лица – те, которые обладали относительно полной и безопасной информацией о происходящем на планете. Но как раз им не стоило беспокоиться, поскольку их ментальная гигиена обеспечивалась многостадийными инфо-фильтрами, задерживающими опасный контент, их система представлений ежедневно проверялась при помощи скрупулезных тестов, более того – они были единственными, кто знал о самой необходимости всех этих процедур. Все остальные, то есть миллиарды человек, ежеминутно сплетающиеся в триллионы коммуникационных узлов, не замечали ничего странного или сомнительного в том, что происходило в их жизни, с каждым днем имея все меньше оснований для своего скептицизма. И все меньше возможностей для него.