– А теперь прошу внимания, – сказал он тоном, дающим понять, что информация, которая последует после этих слов, никогда больше повторена не будет.
Человек, которого безуспешно пытались поймать люди из ведомства генерала, уже несколько месяцев находился в фокусе внимания двух служб – центра противодействия терроризму и внутреннего отдела безопасности госдепартамента. Несмотря на то, что он не совершил никаких терактов, не был связан, насколько им удалось установить, ни с одной из террористических организаций, до последнего времени важность его обнаружения и поимки была крайне высокой.
– А в свете последних событий, – добавил от себя советник, – этот вопрос стал еще актуальнее.
Персональное дело Брайана давало портрет самого заурядного человека: средний ученый с дипломами по психолингвистике и социологии, который последние несколько лет изучал влияние языка на эволюцию социума, занимая при этом скромную должность в одном из провинциальных университетов. Судя по некоторым сведениям, полученным, в основном, из неполных публикаций и бесед с его знакомыми, ему удалось обнаружить какие-то новые корреляции между динамикой изменения языка и макро-событиями в среде его носителей.
– Тут нужно понимать, – прокомментировал изложение дела советник, – что в оценке работ Брайана, мы вынуждены в значительной мере полагаться на его собственные слова и отзывы его знакомых, с которыми он делился своими результатами. Дело в том, что его работа не дошла до стадии публикации по причинам, о которых будет сказано дальше.
Брайан знал, что не открыл Америки, говоря о наличии тесной связи между лексиконом, стилистикой речи, частотными доминантами и прочими параметрами живого языка – и событиями, которые случаются в мире его носителей. Он сделал акцент на другой стороне явления – Брайан утверждал, что во многих случаях эта зависимость имеет такой характер, который позволяет по динамике эволюции языковых структур определить события, к которым этот язык подготавливает общество. Помимо этого он высказывал и другие смелые идеи, но, к сожалению, оценить их обоснованность оказалось невозможно – вскорости произошли события, которые заставили Брайана скрыться и отменить публикацию своих статей.
Случилось следующее. Брайан при помощи якобы открытого им механизма создал несколько форсайтов грядущих событий, описание которых он зашифровал и разослал своим доверенным коллегам. Ключ к расшифровке они должны были получить по наступлению указанных в форсайтах дат. Это старый и проверенный прием для подтверждения истинности предсказания, исключающий возможность подлога и прочих манипуляций. Когда пришло время, он поделился с товарищами ключом, форсайты раскрыли и прочли. К невероятному удивлению тех, кого Брайан ознакомил с прогнозами, эти предсказания оказались весьма точным описанием только что свершившихся событий – событий, которые были восприняты ими как случайные или обусловленные естественными стохастическими причинами, не поддающимися предвидению.
– Я подчеркиваю это, – выделил советник, – события, которые предсказали форсайты Брайана, ни в коем случае не должны были утратить статус естественных и неожиданных для всех. Однако его предсказания поставили на этих планах крест.
Если верить тезисам Брайана, подобные события оказалось возможным предсказывать. Отсюда было недалеко и до влияния на них. Самым плохим в ситуации было то, что как минимум два из его форсайтов раскрывали информацию, которая могла быть известна лишь высшим политическим чинам. Только дюжина лиц в государстве знала о подготовке “случайной ситуации”, суть которой Брайан предсказал не только с исчерпывающей полнотой, но и назвал при этом дату, которая была едва ли не точнее той, которая считалась целевой для данного проекта.
Если допустить, что все его форсайты ограничились известными и попавшими в поле зрения госслужб, в общей сложности ему удалось предсказать два мероприятия, которые государство готовило в строжайшей тайне, а также одно очень серьезное событие из категории “черных лебедей” в мире финансов – оно также должно было быть отнесено людьми к категории непредвиденных явлений.
Учитывая то, что у Брайана не было большого авторитета, а также то, что теорию свою он еще не опубликовал, предпочтя заручиться демонстрацией результатов ее технологического применения – его заподозрили в нечистоплотности и в манипулировании секретной информацией.
– Простое объяснение не всегда самое верное, – негромко прокомментировал эти слова Тайлер.
– Не спорю, – ответил Уинстон, – но при отсутствии убедительной альтернативы оно становится рабочей гипотезой.