Несмотря на то, что эти манипуляции в основном разворачивались на собственной территории, все участники событий отлично понимали, что от эффективности действий конкурентов зависит их собственная безопасность и фокус их завтрашнего сосредоточения усилий. Поэтому каждый из них не упускал возможности распространить свое влияние на ареал, контролировавшийся суб-мемами противников. Это было нелегко, поскольку ментальные и культурные границы, формирующие мировоззренческие цитадели населения, оказалось взять не в пример сложнее, чем укрепленную брустверами крепость. В этом отношении новый способ ведения информационного противостояния принес немало сюрпризов.
С одной стороны, жизнь в обществе продолжалась точно такой же, какой она текла до этого: сохранялись те же локальные конфликты, периодически случались привычные финансовые неурядицы, регулярно возникали коррупционные скандалы, между государствами происходили обмены нотами или намерениями о сотрудничестве... Впрочем, внимательные люди, наблюдая за геополитической ареной, могли заметить, как постепенно сократилось число визитов на высшем уровне, как вышли из моды очные встречи представителей ведущих стран или помпезные выходы на публику первых лиц государств. Точнее – они могли бы это заметить, если бы ведущие игроки не позаботились об этом соответствующими мерами – теми самыми, которые исключали у граждан потребность в критическом осмыслении окружающего их информационного пространства.
Изменения, которое вызывали в обществе эти суб-меметические воздействия, происходили быстрее, чем ожидалось. Обнаружилось, что инертность общества, на которую ранее сетовали все пропагандисты, была обусловлена тем, что на установки менталитета обычно воздействовали косвенным образом, пытаясь донести метафорами или надоедливой пропагандой те идеи, которые теперь – в новом транспортном механизме – стало возможным доставлять напрямую. Конечно, суб-мемы не были способны покрыть все потребности в манипуляции общественным мнением, их смысловое пространство было слишком абстрактным для этого… но ведь и старые методы внушения никто не отменял. Просто новый инструмент позволил увеличить глубину культивации почвы.
Некоторые из тревог, возникших в самом начале в политических штабах, к счастью, не подтвердились. Одной из них была опасность усиления мира ортодоксального ислама при помощи технологии троянского внушения. Цивилизованному обществу и без того хватало проблем с ядерными технологиями в руках исламских фундаменталистов, поэтому мысли о том, что к этой головной боли добавится еще и неподконтрольное внушение идей исламизма, изрядно портили кровь политикам и прогнозистам, описывавшим перспективы распространения технологии троянцев. Однако очень скоро выяснилось, что мир правоверных полностью проигнорировал этот инструмент. Сперва в это никто не хотел верить, но затем были получены подтверждения (в т.ч. от внутренних источников, приближенных к главным идеологам ислама), что это на самом деле так.
Этому факту пытались дать самые различные объяснения, в числе которых называлось как слабое развитие лингвистических школ, так и недоверие к естественно-научной парадигме у представителей данной культуры. Возможно, все они были верны. Но более вероятной была следующая причина: лидеров исламской цивилизации, управляющих умами мусульман, попросту рассмешили те высокотехнологичные усилия и замысловатые ухищрения, к которым приходилось прибегать правителями западной цивилизации, последователям Маркса-Конфуция или репрессивным структурам, освященным православным елеем, только лишь для того, чтобы удержать под контролем мысли вверенной их попечению толпы. Полторы тысячи лет ислам прекрасно справлялся с этой задачей, не прибегая к каким-либо замысловато-абстрактным ухищрениям. Для гомогенизации когнитивных моделей мусульман достаточно было коротких сур из Корана – их регулярное ежедневное повторение очищало извилины правоверных с такой эффективностью, которая превосходила КПД промышленной пескоструйной машины, способной не только отполировать до блеска фасад здания, но даже сравнять всю архитектуру с уровнем земли.