Помимо уже перечисленных крупных игроков, вступивших в суб-меметическую гонку, больше никакая глобальная структура в этой войне себя не проявила. В сущности, таких, которые бы имели цельную идеологию, желающих и способных осуществлять меры подобного характера, в мире уже не оставалось. На одной из встреч штаба, где присутствовали ведущие лица госдепартамента, проверенные генералы и несколько ученых из бывшей группы Илион (в том числе Пауэлл), кое-кто обеспокоился: какой реакции стоит ожидать от Европейского союза? Нужно ли кооперироваться с ними, давать им помощь, использовать их негласным образом или воспринимать их как противника?
На это ответил Уинстон Кларк, который уже успел проработать данный вопрос с социологами и политологами: “Что касается ЕС, можете не беспокоиться. Каждому из членов структуры, известной под этим названием, абсолютно наплевать на все, кроме собственного уюта и благополучия. Их ментальность и онтология уже полстолетия лишены какой-либо единой цельности, представляя из себя аморфное желе примитивных целеустановок с очень коротким прицелом, а вся их система ценностей – гибкая и безразмерная, как...”. Сбоку донеслось: “Как сиськи старой проститутки...” – это пробурчал Нил Торрес, который не стеснял себя в выражениях с той поры, как военные утратили решающее слово в разработке стратегических планов.
Оба оказались совершенно правы – большая часть Европы давно уже представляла из себя конгломерат дряхлых и безвольных образований, насквозь конъюнктурных, с трудом обслуживающих собственные интересы путем оппортунистического лавирования между различными политэкономическими берегами. После того, как вызванные второй мировой войной и усиленные влиянием СССР разногласия были вытеснены в коллективное бессознательное, каждая страна, вошедшая в ЕС, не сговариваясь с остальными, приняла универсальную стратегию поведения, которая позволяла ей с наибольшей выгодой продавать собственную позицию любому трейдеру, сделавшему лучшее предложение на мировой политической бирже. Если трейдеров оказывалось несколько, а ставки были диаметрально противоположны, но при этом одинаково соблазнительны, это не препятствовало членам ЕС принять условия каждого. Эта среда исключала какую-либо возможность распространения той или иной онтологически цельной концепции – подобные попытки постигла бы та же судьба, которая ждала порцию меда в бочке с доминантой известного содержимого. Крупные игроки махнули на ЕС рукой, отлично понимая, что течение рано или поздно разнесет эти страны по тем направлениям, в сторону которых они спокойно дрейфовали последние полвека.
Впрочем, Великобритания, которая покинула Евросоюз, не пожелав мириться с подобным положением дел, была наделена статусом союзника и немедленно посвящена в суть происходящего. В результате она приняла участие в игре на стороне свободного демократического общества.
В целом, по мере того, как глобальные системы углубляли и усиливали собственный культурно-ценностный фундамент, в мире усиливалась стратификация онтологий. На граничных или смешанных ментальных областях происходило подковерное “перетягивание каната” – каждый участник активно насыщал население собственными суб-мемами, пытаясь компенсировать возможные проникновения концептуальных установок противника, а также желая закрепить ранее достигнутые собственные результаты (или откорректировать допущенные ранее ошибки, которых также хватало с избытком). Этот процесс уже невозможно было остановить ни в одной мировоззренческой системе (такое определение вытеснило устаревшие категории “страна” и “государство”, поскольку ряд стран фактически оказались переформированными по онтологиям контролирующих их суб-меметических концепций). Ватикану удалось подчинить себе всех католиков Европы: Италию, Испанию, Польшу и Францию… Европа не противилась, хотя ряд северных государств, предпочитающих сохранить выгоду от членства в НАТО, воспользовался опытом госдепа и задействовал на своей территории его концептуальные наборы – в основном, с целью обезопасить себя от угрозы, исходящей от примыкающего к их восточным границам сильного и циничного противника.