Католик, который не сомневался в идеях католицизма, стал всего лишь более убежденным католиком. Однако католик, который проживал в смешанном окружении, из-за чего был вынужден испытывать на себе влияние лютеранства, смог наконец-то отодрать от собственной онтологической стены те 95 тезисов, которые на нее когда-то прибил Лютер, и которые нарушали цельность и непротиворечивость его мироздания. После чего он с облегчением вздыхал, радуясь тому, что картина мира обрела для него резкость и четкость, став намного проще для понимания и использования…
Точно так же вздохнуло население маргинальных стран, десятки лет колебавшееся между двумя и более менталитетами – в каждой из их частей возобладала своя доминанта, все стали счастливы, примкнув к тому, кто избавил их от сомнений и сложносоставных идей.
В современном мире у каждого разумного человека соображения функциональности всегда будут превалировать над непрактичными красивостями и обременительными эстетическими виньетками – внутри и снаружи все должно быть прочным и удобным: одежда, убеждения, ценности, логика и онтологическая база, основанная на простых и интуитивно понятных образах.
Все это время Брайан находился в своем бункере, откуда краем глаза наблюдал за событиями (едва ли не в буквальном смысле этих слов). Изредка, при крайней необходимости, он осмеливался выбираться в магазин или аптеку, но после этого обязательно подвергал себя системе несложных тестов, разработанных им в первые же дни своего заточения. Эти тесты позволяли обнаружить те или иные изменения в аксиологии, мотивации, ряде семантических констант и т.п. параметров адекватности мировосприятия. Естественно, он отдавал себе отчет, что рано или поздно он подхватит такой вирус из внешнего инфопространства, после которого эта система выдаст ему ложноотрицательный результат… Но с этим приходилось мириться, потому, что единственной альтернативой этому образу действий была только изоляция под грунтом.
Как и раньше, во времена своих вынужденных скитаний, он не позволял себе никаких долгосрочных планов, не строил дальних перспектив, и даже не пытался думать о каком-либо будущем. Все, чего он хотел – это сохранить ясность мысли хотя бы в течение нескольких месяцев, требующихся ему для полного завершения своей работы.
Он наблюдал за тем, как изменения охватывают планету. Стараясь не соприкасаться с их причинами, он, тем не менее, мог достаточно адекватно оценивать вызываемые ими изменения по безопасным для постороннего наблюдателя следствиям.
Если не считать ключевых политических игроков и персонал, составляющий их интеллектуальные штабы, Брайан, вероятно, оказался одним из немногих, кого не коснулся эффект этой троянской войны. Безусловно, где-то еще существовали мелкие группы вроде хиппи, ренегатов и дауншифтеров, любивших на несколько месяцев разрывать свои связи с цивилизацией и тешить себя игрой в “натуральную свободную жизнь” – чтобы затем (исчерпав необходимые для выживания запасы), наведаться в ближайший населенный пункт за очередной порцией готовых продуктов и набором современных промышленно изготовленных инструментов, требующихся им для “естественной жизни”... После чего эти люди возвращались “назад к матери-природе”, отзываясь о “внешней суете” оставленного ими мира с таким высокомерием, которое обычно встречается только у оскопивших самих себя евнухов. Эти социальные группы в наименьшей степени подвергались обработке суб-концептами, однако все равно оказывались накрытыми этой волной. Все их отличие от остальной цивилизации заключалось лишь в том, что они упорно плелись в арьергарде (что, судя по всему, не только являлось их стилем жизни, но было всей их философией и единственным предметом гордости). Когда эти общины возвращались в лоно глобальных групп, включаясь в социальных процессы, они даже не успевали осознать изменения, которые произошли с окружающими за время их отсутствия – метаморфозы, которые при этом накрывали их собственный менталитет, меняли их быстрее, чем они оказывались способными разобраться в возникшем у них смутном интуитивном ощущении: “что здесь не так?”
С самых первых дней своего карантина Брайан решил сосредоточиться на разборе механизма троянца – еще во время пребывания в пансионе у него были идеи, которые он так и не успел ни обдумать как следует, ни проверить. Однако очень скоро происходящее в мире отвлекло его внимание, и он был вынужден переключиться на осторожный мониторинг изменений, происходивших в обществе под воздействием все новых и новых порций забрасываемых троянцев. Естественно, ни один из этих вбросов не обнаруживался непосредственно, не заявлял о себе сам – у Брайана были методики, в чем-то схожие с алгоритмами статистического отдела группы Илион, которые давали ему достаточно информации о волнах изменений, наступающих снаружи убежища после каждого троянского “залпа”.