— А какими будут ваши детишки?...
Глава 4
Многие дни прошли с момента встречи супругов Шварц.
Почти в каждый из них в комнату двух болезных махх заходил доктор Дункельхет, заставляя делиться ее воображаемые небеса на лучащиеся золотыми облаками малышку Джонс и расстроенную свинцовую тучку, которая в ожидании навещания другим мужчиной становилась от его физиономии только печальнее.
— Доктор, Вы, конечно, мой друг, но видеть Вас для меня настоящая мука, — болезненно щурясь произнесла как-то Акация, вводя добродушного доктора в подлинное замешательство.
Дни шли. Шло вместе с ними и лечение двух девушек. Периодически Акацию выводили на процедуры и выпускали гулять по территории больницы или люпиновому саду. В такие минуты она пропускала то, что ее юная подруга с таким трудом скрывала даже от врачей. Побочное действие, оказываемое на нее лекарствами…
— Ничего-ничего…— шептала махха-подросток, утирая проступающие слезы и отнимая руки от приютившегося в закутке их комнаты рукомойника. Попытки девочки умыться были тщетными. Эти следы крови, которая сопровождала ее дыхание и редкие рвотные позывы, стирались в разы труднее и дольше любых других, какие людям приходится сводить минералкой с лимонным соком.
— Ничего, — повторяла она, глядя на свое побледневшее отражение. Глаза девушки начинали вваливаться в глазницах, а кожа — бледнеть. Скоро даже дорогой пижонский крем не сумеет сохранить ее тон ровным. — Не для того я выжила в старшей школе, чтобы срезаться на такой глупости. Обязательно вернусь домой и ничто не остановит меня на таком простом пути!...
#
К написанному придется добавить, что не одна только Арика Джонс страдала от некоторого недомогания.
Лекарства выполняли свою задачу. Они помогали им выздороветь, но вот противодействие этого лечения было весьма пагубным.
Уже через месяц пребывания в больнице Святой Кристины, Акация осознала, что неладное творится не только в ее маленьком расследовании.
Обстановка в больничных стенах накалялась, все реже господин Дункельхет приходил лично, все чаще за дверьми комнат слышались топот бегущих ног, ругань и споры медперсонала, да шушуканье и причитания нянечек относительно их загруженности в работе. Маххов со случаями внезапной агрессии на улицах становилось несоизмеримо больше прежнего. У врачей попросту не хватало рук принимать и обрабатывать всех их. Куда уж им было до обхода этажей со стабилизировавшимися пациентами?...
«Наверное, он еще оооочень долго не сможет освободиться», — подумалось Акации, когда она по обыкновению сидела на широком подоконнике.
Ее душила обида и глубинный страх, однако она продолжала стараться не плакать. Сама она изрядно исхудала, все ее кости ломило так, словно женщину пропустили через гидравлический пресс; каждый ее вздох сопровождался миллионами чувствительных игл. Несмотря на внутренний жар, тело оставалось холодным, на коже периодически проступала ледяная испарина. А самым ужасным из появившийся новых симптомов были синяки. Огромные, ужасающие по цвету и форме синяки показывались в тех местах, где женщина была способна разглядеть их в зеркало.
Госпожа Шварц подозревала схожие черты и у своей соседки, но с недавних пор она взялась носить длинные и мешковатые вещи, скрывающие ее девичье хрупкое тело, как Акацию скрывал ее любимый цветастый плед. Ничего самолично рассказывать подросток не желал, а допытываться и дознаваться у подруги не хотела уже сама ее соседка.
#
Вуаль ночного покоя опускалась на «Святую Кристину» не один раз. Однако никогда еще это сравнение не было так близко к истине.
Страх и невозможность допущения фатальной ошибки тяжелели на плечах врача, который поступался собственным дежурством, в надежде вызнать что-то, что могло спасти близких ему людей от опасности знакомых мужчине медицинских афер и интриг.
В опустевших больничных стенах шаги его становились в разы гулче и громче; разносясь на метры вперед они могли состроить ему такую неудачу, какой даже опостылевшая всем черная кошка не смогла бы обеспечить.
В больнице довольно давно творилось чёрте что и знал это доктор Шварц не понаслышке. Многие из его пациентов начинали страдать от наслаивающихся один на другой побочных симптомов, что в последствии вели к состоянию гораздо более ужасному…
Он шёл и шёл вперед, комнату за комнатой осматривая медпомещения в надежде отыскать нечто, способное заставить мерзавцев прекратить то, что по заверениям о наступлении благополучия для болезных ее обитателей, творилось под крышей почтенного заведения.