Где-то вдали лязгнула старая дверь, однако Акации уже было не до этого. Она лежала на разделочном столе в отделении-крематории. Лежала и терпеливо ждала своей очереди. Вместе с одеждой у нее отобрали и имя, а вместе с именем — возможность вернуться наконец-то домой. Уже совсем скоро она станет с другими людьми единой серой массой, какой, собственно, и была жалкими неделями ранее…
Белесая рука в латексной перчатке привычно повернула небольшой рубильничек. Где-то в недрах огнеупорной камеры заплясали язычки желтоватого пламени.
Через несколько минут им будет чем заняться, а он же продолжит сидеть в своем кабинете, в удобном кресле, заполняя бумажки и готовясь соболезновать безутешным родственникам, чьи болезные ушли из этого края слишком «рано».
Осматривая смартфон и стирая одну фотографию за другой, Альф Дункельхет не мог отделаться от мысли, что вот уж который его кошмар подряд… Сбылся. С точностью до миллиметра.
И мальчик с ворсистым кардиганом был, и фиолетово-зеленые кляксы цветущих прерий больничной территории, и девушка с русыми волосами… Ее коса тоже лопнула. Точнее он отрезал ее, чтобы ощутить их вес своими руками, чтобы понять, чего стоила жизнь, сумевшая отрастить волосы такими длинными.
Сейчас, повязанная простенькой женской резинкой, кипа светлых волосинок лежала на его столе, на расстоянии вытянутой руки. Они были холодными и, лишь едва прикоснувшись к ним, доктор сильно пожалел об одной только идее театрально «оскальпить» своего противника.
Они были такими же отвратительными, как и все то, что приходилось мужчине делать, оправдывая ему одному известные мотивы.