— Эльза, — серьёзнея лицом, произнесла Акация, — Расскажи, что случилось. Нужно уже что-то делать? — затем немного погодя и, подумав какую-то ужасно недопустимую мысль, она добавила, — Где Но́рмо?
Услышав это имя, старая женщина вновь залилась рыданиями. Прикрывая рот и давясь собственными слезами, она молча указала в сторону заднего двора.
Ничего не уточняя, молодая соседка понеслась через дорогие ее подруге клумбы и высадки саженцев фруктовых деревьев. Сад, который они с ее семьей надеялись разбить, простит ей такую важность, как спасение человека.
Дом семейства Тильдов был устроен самым интересным образом. Вторя американскому стилю, его кухня выходила дверьми не в соседнюю комнату, а на небольшой закуток земли, смотрящий прямиком на забор и следующие за ним дома.
Тут-то и развернулась трагедия. Нагнувшись под неестественным для живого человека углом, лежала тщедушная фигурка страдающего от артрита человека. Он лежал лицом вниз и даже так Акация узнала в нем своего соседа. Махха, который с таким усердием узнавал у нее тонкости садоводства. Джон Тильд был из того разряда людей, что здоровья собственного не пожалеют, если так их близкие сумеют улыбнуться, пусть и на краткий миг. Хорошая работа, вкусная еда, звенящая в бумажнике купюра и плодоносящий сад — вот те вещи, что могли позволить его сыну вырасти нормальным; таким маххом, которому не придется пугаться собственной тени, наползшей на полуденную стену цветущего вьюнка. Он лез из кожи вон, но… Видимо просто не успел вылезти целиком…
Застрявший в дверях старик казался каким-то ненастоящим. Из его рук и спины торчали осколки разбитой двери, а сам он скорее походил на кармашек. Так изгибаются матери, желающие защитить собственным телом малое дитя. Обошедшая весь дом девушка не обнаружила никаких следов своего друга, как не нашла она и следов возможных его похитителей. Лужа натёкшей на крыльце крови сохранила здесь несколько частичных и половинчатых следов грубых, явно чужих ботинок.
Возвращаясь к передним дверям, Акация обнаружила вдову Тильд все в том же состоянии и положении. Разве что плач стал в разы тише, а ее лицо приобрело рассерженное выражение.
— Эльза, рассказывай, — повторила ее соседка, сдерживая подступающую ярость. Глядевшая на нее пустым взором старушка вмиг собралась, восстанавливая в памяти известную ей цепочку.
— То было раннее утро… Гораздо раньше этого часа. Дома закончилось молоко и я решила : пока мои домашние спят, я успею купить его в ближайшем магазине и вернуться до того момента, как мальчики заметят моё отсутствие. Но… Но…
— Но ты не успела.
— Нет, — ответила потерявшая все мать и жена, — Когда я пришла, в воздухе висел озон, который испускает Но́рмо после того, как поколдует. Я поняла, что ему пришлось ожесточённо защищаться… Скажи, ведь не он убил Джона? Так ведь!...
— Нет, не он, — покачала головой девушка, вспоминая найденное ею тело, — Твой муж до последнего защищал своего сына. Он даже накрыл его своим телом.
— О боже! — взревела новой волной слез женщина, — Как же так? Что же случилось?
— Не знаю, — нахмурилась Акация, — Не знаю, но приходили они точно за мальчиком. В ином случае, не стали бы довольствоваться только одним убийством… Мне очень жаль, Эльза, но это только начало…
#
Весь последующий день прошел в сплошных нервах и катящихся, как большой снежный ком, нелепостях.
Правоохранительный штаб был слишком занят разрешением нарастающих темпов погромов и случаев агрессии маххов, которых с каждым днём становилось больше той точки, что обозначала бы нормальный для общества уровень.
Звонки и весточки о помощи активно блокировались, любые сообщения о какой-либо неладности игнорировались, и обрывающая трубку девушка понимала, что помощи им ждать неоткуда.
Акация много часов сидела в доме со сливовыми стенами, стараясь обезопасить мать своего пропавшего друга. Оставлять ее сейчас в одиночестве было делом рискованным. Злоумышленники легко могли вернуться проверить не оставили ли они свидетелей или каких-то зацепок, ведущих на их причастность к похищению и убийству в семье Тильдов.
Солнце стояло высоко в зените, когда нависшую в кухне тревогу разрезал небольшой шарик света. Маххическая весточка высветила ее имя и, коснувшись огонька, Эльзе стало несколько спокойнее.
— Это моя сестра, — произнесла она, глядя как мерно тлеет сообщение, — Приглашает меня к себе, в деревню. Она живет далеко отсюда… Оно может и правильно.
— Эльза…
—… Слушай… Акация, спасибо, что так стараешься ради Но́рмо, но… Сердце мое материнское чует : не просто так все складывается. И похищение, и поиски эти… нету уже сыночка среди живых… Если уж что и прояснится…