Тот немедленно поехал в полицию и передал там кому следовало эту голову.
Полиция сразу установила, что голова была завернута в такую же клеенку, как накануне рука.
Явилось предположение, что кем-то совершено ужасное убийство. Ясно было видно, что голова и рука принадлежали одному и тому же лицу: несомненно красивой молодой женщине лет двадцати с небольшим, с черными волосами, хорошо сохранившимися, с правильными чертами лица, безукоризненно белыми зубами, среди которых недоставало только одного из коренных.
В тот же день вся полиция Нью-Йорка была поставлена на ноги.
Прежде всего надо было установить личность убитой, чтобы затем постараться напасть на след убийцы.
Но 9 августа была сделана еще одна находка, самая ужасная из всех.
За чертой города, в дачном поместье Блю-Пойнт, утром гуляла какая-то дама со своей собакой.
Собака вдруг бросилась в кусты и вытащила оттуда какой-то предмет, завернутый в черную клеенку.
Дама, читавшая газеты, знала, какую роль играла при этих находках черная клеенка. Поэтому она вырвала пакет у собаки, но не открыла его, а доставила в полицейское бюро. Там открыли его и нашли человеческое сердце.
Вызванный полицейский врач установил, что сердце это принадлежало молодой женщине лет двадцати.
Сердце было вполне здорово. Оно, по заявлению врача, было вырезано из груди с поразительной ловкостью.
Об этой ужасной находке немедленно была извещена нью-йоркская полиция, которая приобщила сердце к ранее найденным руке и голове.
Во всех газетах появились воззвания, обращенные к домовладельцам и содержателям квартир, в которых им предлагалось немедленно заявить полиции, если бы кто-нибудь из жильцов исчез.
Но никто не отозвался.
Загадка так и осталась неразгаданной.
Четыре полицейских инспектора, представляющие собою высшую полицейскую власть города Нью-Йорка, решили прибегнуть к содействию великого сыщика Ната Пинкертона, который один только и мог помочь в этом деле.
Глава II
ВЫСТАВКА НАХОДОК
Пинкертон хорошо сознавал, что случай этот весьма сложен и загадочен.
Кроме трех найденных случайно частей тела, не существовало никаких данных.
Найденные голова, рука и сердце были доставлены Пинкертону на квартиру. Были приняты меры, чтобы эти части тела не могли разложиться в течение хотя бы нескольких недель.
В то время как начинается наш рассказ, Пинкертон находился ночью в своем рабочем кабинете, а перед ним на столе лежали все три находки.
Он нисколько не сомневался в том, что все три части тела принадлежали одному и тому же лицу и что это лицо было убито.
Пинкертон внимательно разглядывал находки и думал:
«Скорее всего можно будет напасть на след, основываясь на руке, а потому ее-то и нужно получше рассмотреть. Колец на пальцах нет: их убийца, конечно, предусмотрительно снял. Но на втором пальце заметно углубление, по которому можно судить, что тут было надето кольцо, по-видимому, довольно широкое. Не думаю, чтобы это кольцо было украшено камнями: углубление на пальце тянется кругом пальца вполне равномерно, и я сказал бы, что это было именно обручальное кольцо. Дело в том, что люди обыкновенно совершенно не снимают обручальные кольца. Они снимают на ночь все кольца, за исключением обручального. Это кольцо не мешает во время умывания, так как на нем нет камней и выпуклостей. А если на этой руке было обручальное кольцо, то убитая, несомненно, была замужняя женщина. Это опять наводит на мысль, что какой-нибудь муж, которому надоела жена, пожелал от нее избавиться, хотя не следует увлекаться подобными скороспелыми выводами. Убитая была очень красива, а это не согласуется с предположениями, что она надоела мужу. Правда, далеко не всегда красота приносит счастье, но большинство мужчин из-за красоты женщины прощают ей все. Что касается головы, то она отрезана от туловища очень острым ножом. Больше ничего нельзя сказать по поводу головы. Остается сердце!»
Пинкертон поставил лампу так, что яркий свет ее упал на лежавшее на фарфоровой дощечке сердце.
«Все врачи, с которыми я беседовал по этому поводу, — продолжал свои размышления Пинкертон, — заявили, что весьма трудно вырезать сердце из груди, да еще так аккуратно. Они говорят, что так ловко вырезать сердце может только врач. Отсюда получается вывод, что убийство совершено каким-нибудь врачом! Это все-таки уже маленькое указание. Но врачи забывают, что есть еще и другие мастера резать, именно мясники! Они тоже очень искусно умеют разрезать тело. Стало быть, убийца мог быть врачом или мясником. Однако все эти выводы ни к чему не приводят! Придется прибегнуть к неприятной мере!»