— Она сбежала вниз по нашей лестнице, прежде чем я успел ее схватить, — продолжал он. — Затем она подбежала к первой попавшейся коляске и быстро уехала. Мне оставалось только бежать вслед за коляской, а это дело не легкое — ведь отсюда до Парк-авеню хороших три четверти часа! На месте я сначала поговорил с женой швейцара и дал ей понять, что юной красавицей интересуется некий очень богатый человек. Когда я сунул ей доллар, она стала разговорчивей. Оттуда я отправился в ближайший магазин колониальных товаров и побеседовал немного с владельцем. А в конце концов я пошел бриться к соседнему парикмахеру!
— И что ты узнал еще?
— Парикмахер разболтался без всякого стеснения. Оказалось, что дело с путешествием в Европу не совсем чисто. Парикмахер выразился приблизительно так: «Знаем мы эти путешествия, которые совершает молодая, красивая женщина и возвращается домой с более стройной фигурой, чем раньше!»
— Завтра утром я постараюсь побеседовать с мисс Эдитой Флинн с глазу на глаз! — заявил Нат Пинкертон. — Мне почему-то кажется, что мы напали на верный след!
Глава III
ПЕРВЫЙ СЛЕД
В полдень следующего дня какой-то хорошо одетый господин попросил прислугу биржевого агента Флинна передать мисс Эдите визитную карточку.
На этой карточке было напечатано:
Фридрих Фердинанд Кестлер
Композитор
Прислуга вскоре вернулась и попросила посетителя в гостиную.
Там его принял довольно полный господин с гладко выбритым лицом. Он приветливо спросил:
— Вам угодно видеть мою дочь? Я ее отец! Она еще за туалетом, но скоро выйдет! Но не будете ли вы любезны сказать мне, что вам от нее угодно?
— Я имел удовольствие познакомиться с вашей дочерью, — ответил Кестлер, — на том пароходе, с которым она в прошлом году ездила в Европу!
— А, на «Этрурии»?
— Совершенно верно! Мы с мисс Эдитой беседовали довольно часто, а на прощание она взяла с меня слово, что я посещу ее, если буду в Нью-Йорке. А так как я теперь приехал сюда по делам, то мне казалось необходимым исполнить данное мною обещание!
— Ну конечно, мистер Кестлер! — ответил Флинн. — Моя дочь будет очень рада! А вот и она сама!
Отворилась дверь и на пороге в прелестном утреннем туалете появилась Эдита Флинн.
— Послушай, Эдита! — обратился к ней Флинн. — Вот мистер Кестлер, с которым ты познакомилась на пароходе «Этрурия»!
Она остановилась как вкопанная.
Она тяжело дышала и широко раскрыла глаза, в недоумении и смущении глядя на композитора.
— Неужели вы меня не узнаете, мисс Эдита? — воскликнул Кестлер, подойдя к ней и взяв ее руку.
Рука эта была холодна как лед.
— Неужели вы не помните, — продолжал Кестлер, — что я постоянно имел честь сидеть с вами рядом за табльдотом? Что вы перелистывали мне ноты, когда я играл на рояле?
— Да, конечно, помню! — проговорила Эдита, задыхаясь от волнения. — Очень рада видеть вас, мистер…
— Фридрих Кестлер! — докончил композитор. — А я тем более рад видеть вас, мисс Эдита! Ну, как вы изволили провести время в Европе?
— Господа, прошу меня извинить! — прервал их старик Флинн. — Я должен ехать на биржу! Вас, мистер Кестлер, я прошу заходить к нам почаще! Мы всегда будем рады видеть вас!
Он крепко пожал композитору руку, поцеловал Эдиту в лоб и уехал.
— Милостивый государь! — злобно крикнула теперь Эдита, топнув ногой. — Я не знаю вас и не имею понятия, что вам может быть нужно от меня! Знаю только, что я с вами не знакома!
— Конечно мы с вами не знакомы! — спокойно ответил композитор. — Ведь вы никогда не были на пароходе «Этрурия» и в прошлом вовсе не ездили в Европу, а…
— Да кто вы такой? — прервала его Эдита дрожащим голосом. — Боже! Да вы похожи на полицейского!
— Еще хуже, — ответил композитор. — Я Нат Пинкертон!
С этими словами он снял свой парик и фальшивые усы. Эдита в ужасе опустилась в кресло.
Пинкертон наклонился к ее уху и быстро прошептал:
— Мисс Эдита Флинн, даю вам честное слово, что все, что касается лично вас, останется между нами! Я только должен знать всю правду! Если вы мне правды не скажете, то сегодня же ваш отец узнает, что вы обманули его, что вы никогда не были на «Этрурии». Он узнает, что… Но вот тут-то и начинается то, что я должен узнать от вас! Где находились вы в течение тех двух месяцев, якобы проведенных вами в Европе?
— Умоляю вас, мистер Пинкертон, не спрашивайте, — взмолилась Эдита. — Будьте милосердны!