— Нас здесь никто не услышит?
— Будьте покойны!
— Я хочу сказать, нельзя ли нас подслушать?
— Еще раз повторяю, будьте весьма покойны. То, что вы скажете, услышу только я одна, а я умею молчать. Ведь речь, несомненно, идет о какой-нибудь даме?
— Вы облегчаете мне мою задачу, — проговорил сыщик. — Действительно, речь идет о даме. Я ухаживал за этой дамой и вот…
— Появились последствия?
— Именно. К сожалению, появились. А это меня сильно озабочивает.
— Замужем ли эта девица?
— Девица, бедная девица. Что же поделаешь? Любви, знаете, все возрасты…
— Ну, конечно, конечно. В каком же она теперь находится положении?
— Да вот, со дня на день можно ожидать…
— Так пришлите ее ко мне в приют. Здесь я устрою все.
— Этого мало, сударыня. Дело в том, что я женат.
— Пустяки! — ответила миссис Мильтон. — Это делу не мешает.
— Не скажите! Дело обстоит много хуже. Девица эта требует, чтобы я женился на ней, чтобы я развелся со своей женой.
— Неужели? Странно.
— Почему вы находите, что это странно? Разве вы уже слыхали об этом?
— Мало того! На самом деле, это чрезвычайно странно. Точно такой же случай, как…
— Как с кем?
— Я вам говорила, что я умею молчать.
— Если вы не скажете, то я вам скажу. Я хорошо знаю, что мой приятель Ноллет находился точно в таком же положении.
— Совершенно верно, — отозвалась миссис Мильтон, — но я не хочу распространяться об этом.
— Оно и лучше! Будем говорить только о моем деле. Вы понимаете, что я не могу допустить, чтобы эта девица явилась к моей жене. Я боюсь скандала, а довести дело до суда я никоим образом не могу. Помогите мне, миссис Мильтон, обезвредить эту девушку!
— Но позвольте, милостивый государь! Каких услуг требуете вы от меня?
Пинкертон вынул бумажник и взял тогда несколько банковых билетов, по тысяче долларов каждый.
Только весьма опытный глаз мог бы заметить, что эти билеты были фальшивые.
Пинкертон иногда пользовался фальшивыми деньгами. Полиция знала об этом, но она знала также, с какой целью ими пользуется сыщик.
Бывали случаи, когда надо было произвести крупные платежи какому-нибудь преступнику, а в таких случаях настоящие деньги были неуместны.
Пинкертон положил на стол десять билетов по тысяче долларов и сказал:
— Сударыня, я не знаю, сколько вам заплатил Ноллет, но я ассигновал вам вот эту сумму, если вам удастся устроить дело как следует.
Миссис Мильтон устремила жадный взгляд на деньги.
Пинкертон, положив на них руку, продолжал:
— Но я, конечно, уплачу вам эти деньги только после того, как вы исполните то, что вы мне обещаете! Вот и решайте! Хотите ли вы озаботиться тем, чтобы и мать, и ребенок исчезли с лица земли?
— Если бы я могла вполне довериться вам! — воскликнула миссис Мильтон.
— Не забывайте, что меня послал к вам Ноллет!
— Да, вы правы, — ответила она, подавляя свои последние сомнения, — он не направил бы вас ко мне, если бы не был уверен в вас. Хорошо я согласна устроить это дело!
— Но я заклинаю вас, сударыня, — сказал сыщик, — на меня не должна пасть даже и тень подозрения!
— Неужели вы думаете, что мне хочется попасть на электрический стул или в тюрьму! — почти резко произнесла она. — Но, впрочем, мы оба можем быть вполне спокойны: я знаю верный и безопасный путь.
— Не скажете ли вы мне, какой именно?
— Нет, это мой секрет. Скажите мне только, где я могу встретиться с вашей девицей. А ей скажите, что она будет помещена ко мне в приют, что она может вполне довериться мне.
— Это очень легко устроить, — сказал сыщик, — я предлагаю вам заехать за ней на мою квартиру.
— Где помещается ваша квартира?
— Моя фамилия Гольман и живу я на Четвертой авеню в доме номер триста одиннадцать.
— Когда можно будет приехать?
— Завтра вечером в девять часов.
— Хорошо, я приеду.
Когда Пинкертон вышел от миссис Мильтон, он пробормотал:
— Отвратительная женщина! Но я буду знать завтра вечером, где и каким образом было совершено убийство! Надо будет теперь Бобу хорошо заучить свою роль, пусть проявит свои способности.
Глава V
МНИМАЯ ПАЦИЕНТКА
Настал вечер, когда должно было решиться все.
Пинкертон в квартире своего агента Гольмана беседовал с Эдитой Флинн.
— Итак, мисс Эдита, вы теперь знаете, в чем дело, — сказал он, — вы будьте добры перейти в соседнюю комнату и оттуда, через маленькое оконце, которое открывается без шума, будете наблюдать за тем лицом, с которым я буду беседовать. Убедительно прошу вас не терять самообладания и не издавать никаких возгласов, ни ужаса, ни радости. Впоследствии я вам объясню, в чем все дело.