Пинкертон приподнял шляпу.
— Благодарю за ваше любезное сообщение. Мне необходимо видеть мистера Нормана сегодня, поэтому придется пойти в клуб!
Затем Пинкертон направился в гостиницу, чтобы сообщить Бобу и Мак-Конеллу все, что ему удалось узнать.
— Но ведь это великолепно! — воскликнул Мак-Конелл. — Быстро же вы достигли успеха в этом деле! Что вы теперь намерены предпринять?
— Прежде всего, я собираюсь проникнуть в дом Нормана, чтобы произвести обыск, так как мне хотелось бы найти еще некоторые улики, а именно черный бумажник и черные брюки, из которых вырван клочок материи.
— В таком случае, — ответил Мак-Конелл, — мы просто возьмем нескольких полисменов, войдем в дом и произведем обыск!
— Мне бы этого не хотелось, — возразил Пинкертон, — хотя поступить так, действительно было бы проще всего. Но ведь нельзя утверждать, что Норман скрывает эти вещи именно у себя дома! Если во время обыска одному из его слуг удастся улизнуть и уведомить хозяина, то он будет предупрежден, и тогда сможет бежать, скрыть улики или вообще предпринять что-нибудь такое, что создаст новые затруднения. Нет уж, пусть он лучше не знает о том, что у него в квартире кто-то был, да и слуги тоже не должны об этом знать. Вот почему я намерен пробраться к нему сегодня в качестве ночного вора!
— А если слуги почуют неладное?
— Они примут меня за обыкновенного вора, и я надеюсь, что мне удастся улизнуть от них!
Когда уже совсем стемнело, сыщик, его помощник и инспектор отправились на Скарфилд-авеню. Пинкертон распорядился, чтобы Мак-Конелл и Боб дежурили на улице. В случае, если он, паче чаяния, будет застигнут врасплох, они должны помешать полисменам задержать его.
Пинкертон сначала перелез через ограду соседней усадьбы, потом прокрался через сад к заднему фасаду виллы Нормана и пробрался во двор. Затем начал осторожно подкрадываться к вилле.
Он увидел, что в двух окнах горит свет. По-видимому, в одной из комнат находились слуги-негры.
Пинкертон осторожно нажал на ручку двери, но она оказалась заперта.
С правой стороны находилось маленькое окно прачечной. Оно было открыто.
Пинкертон пролез через него в прачечную, а оттуда прошел в коридор.
Из передней раздавались громкие голоса негров.
«Они пьяны! — подумал Пинкертон. — Это очень кстати!»
Он подкрался к двери, заглянул в замочную скважину и увидел обычную лакейскую, освещенную керосиновой лампой. У стены стояли диван и стол, уставленный бутылками виски и стопками. Очевидно, негры воспользовались отсутствием хозяина, достали из погреба основательное количество виски и устроили кутеж.
Двое из них лежали на диване полупьяные, третий сидел, согнувшись, на стуле, держа в одной руке стопку и напевая негритянскую песенку, а остальные вторили ему.
Пинкертону этого было достаточно. Ему явно нечего было бояться, и он направился к следующей двери.
Открыв ее, он оказался в рабочем кабинете.
Пинкертон включил электрический фонарик и огляделся. Он был несколько удивлен тем, что увидел. Оптик Кларит говорил ему, что Норман слывет богачом, между тем при виде этой неуютной, обставленной лишь самой необходимой мебелью, комнаты, возникали сомнения в богатстве Нормана.
Письменный стол Пинкертон обыскал весьма быстро. Он не нашел никаких улик против Нормана и обнаружил лишь пачку крупных погашенных векселей.
— Вот каким образом Павел Норман поддерживает свое существование! — пробормотал Пинкертон.
Разглядывая векселя, он насторожился.
— А вдруг в бумажнике несчастного Генри Тарнтона находился вексель, которым преступник хотел во что бы то ни стало завладеть!
Но Пинкертон пока не стал задумываться над этим вопросом и продолжил обыск. Однако, в этой комнате он не нашел ничего особенного и поэтому проследовал дальше.
На первом этаже были расположены прачечная и кухня, где с обыском пока можно было подождать.
Сыщик поднялся на второй этаж и вошел в спальню Нормана. Подойдя к большому гардеробу, открыл и осмотрел его.
Через некоторое время он нашел то, что искал. Среди модных костюмов он увидел грязные черные брюки, на правом колене которых была дыра.
— Вот веская улика! Пока и этого достаточно!
Вынимая брюки из гардероба, Пинкертон задел другие костюмы, и они свалились с вешалок. При свете фонаря сыщик увидел в гардеробе доску, неплотно прилегающую к задней стенке.
Пинкертон тотчас оторвал ее. За ней оказалась узкая щель, в которую был заткнут черный кожаный бумажник.
Пинкертон моментально вытащил его оттуда и, открыв, увидел на красной шелковой подкладке золотые инициалы: «Г. Т.»