Жерар прилег к полу, стараясь уловить малейший звук, держа в руках карманные часы.
Раздались шаги… Затем тяжелый удар.
Какая-то возня, как будто что-то волочили. Затем снова все стихло…
— Очевидно, там кто-то есть. Но этот «кто-то» сравнительно далеко от подъемной двери, потому что между тем, как я спустил настоятельницу и шагами неизвестного — прошло около минуты. А этого времени вполне достаточно для того, чтобы сориентироваться в подземелье.
Без колебаний Жерар снова тронул гвоздок, встал на подъемную дверь и сам стал опускаться.
Когда дверь почти достигла пола, он ловко спрыгнул.
Дверь перевернулась в воздухе и быстро захлопнулась. Жерара обдало сыростью.
Плиты пола были скользкими, стены пола покрыты плесенью.
Воздух был насыщен парами.
«Однако, как бы не попасть в воду, — подумал Жерар. — Эта керосиновая лампочка почти не светит».
Он вынул свой электрический фонарь, и слабое мерцание уступило место ослепительному белому свету.
Жерар сделал шаг, но тотчас же споткнулся о какой то предмет.
Он поднял его, но немедленно с отвращением бросил. То был топор, весь в пятнах крови.
— Однако, эта гадина, работающая здесь, не трудится даже вымыть свое отвратительное орудие.
Едва он успел это сказать, как невдалеке раздался выстрел и Жерар с криком упал на каменные плиты.
Фонарь вывалился у него из рук.
В ту же минуту откуда-то выскочил человек и нагнулся, чтобы поднять топор и добить Жерара. Но сильный встречный удар в грудь свалил незнакомца с ног.
— Гадина! — крикнул Жерар, поднимаясь. — Ты хотел убить меня, но лишь царапнул… Попробуй теперь сделать одно движение, и я сам убью тебя; не промахнусь, будь спокоен…
Но незнакомец, упавший затылком, лежал без чувств.
Жерар поднял фонарь, чтобы рассмотреть поверженного противника.
Это был не старый еще человек, с серо-зеленым лицом, скорее истасканным, чем изможденным.
Жерар не без омерзения взял его за плечо и поставил на ноги.
— Кто ты? — обратился он к незнакомцу.
Тот долго щурил свои маленькие злые глазки и после паузы нагло ответил:
— Человек.
— Человек… — иронически протянул Жерар. — Вижу… Но как ты сюда попал?
— Меня приютила здешняя настоятельница.
— Приют, нечего сказать.
— Да, нельзя сказать, чтобы он был очень хорош, — начал незнакомец с деланной развязностью, — но он все-таки лучше рудников. Видите эти рубцы? Это следы кандалов.
Он протянул худые руки и указал на два шрама, которые, как браслеты, охватывали руки.
— Что же ты здесь делаешь?
— Все, что ни прикажут.
— Судя по тому, что я сейчас видел, работа твоя не из приятных.
— Ничего, привык…
Он взглянул на Жерара.
Что-то очень знакомое было в этом взгляде.
У преступного гения, который в течение пяти лет не знал ни сострадания, ни тоски, сильно защемило сердце.
— Ты — Совер! — воскликнул Жерар.
— А, ты только сейчас узнал меня, — злобно зашипел незнакомец. — А я знал, что ты будешь здесь. Я в монастыре уже давненько живу, у настоятельницы, на правах…
— Понимаю, — перебил Жерар, — можете не договаривать.
— … и скрываюсь сюда от слишком нескромных глаз подозрительных посетителей или когда бывает это нужно для других целей… мы ведь с вами идем по одной дорожке…
Жерар хотел что-то возразить, но смолчал.
— Будьте уверены, не перехитри вы Эвелину, полетели бы в люк вы, а не она. От настоятельницы я узнал и про ваши связи с Озон и ждал, что вы явитесь в монастырь. И только час тому назад я слышал как заключенная с кем-то перестукивалась, и я вас узнал, Жерар…
Как вихрь, пронеслись в голове Жерара воспоминания юношества. Когда-то, в годы студенчества, он и Совер были друзьями. Но разлучила их одна девушка, которую они оба полюбили. Красавица предпочла Жерара, и Совер, чтобы отомстить и ей, и другу, убил Луизу. Его судили, но бежав из тюрьмы, он быстро пошел по пути преступлений, и, как рецидивист, был приговорен к пожизненной каторге. Оттуда снова бежал, и нашел приют в монастыре у своей дальней родственницы Эвелины, маскируясь в женское платье и разделяя с ней досуг…
Не имея сил сдерживать чувство душившей злобы к людям, большинство из которых Жерар считал пошляками, он выстрелил в Совера.
— Скорей… Спасти леди… а там отдохнуть… Не видеть этих самодовольных пошлых физиономий…
В эту минуту ему хотелось отравить водопроводы, взорвать целый город… чтобы погибло как можно больше людей…