Раздался возглас изумления и инспектор Дредман с полицейским врачом воскликнули почти одновременно:
— Вы говорите о преступнике? Стало быть, в данном случае совершено преступление?
— Именно! Мистер Иосиф Ангри сделался жертвой убийства, в этом нет никакого сомнения! Я убежден, что его сын, полгода тому назад, был точно таким же образом убит тем же самым преступником!
— Ничего не понимаю!
— Ангри отравлен! — спокойно произнес Пинкертон.
— Отравлен? Я не допускал этого предположения, да и теперь не думаю, чтобы при вскрытии трупа в желудке или кишках были найдены следы яда!
— Они будут найдены не в желудке или кишках, а в крови! Мистер Ангри умер от яда, проникшего в его организм снаружи.
Присутствовавшие переглянулись в полном недоумении.
— Но ведь на теле нет раны! — заметил полицейский врач.
— Есть! — возразил сыщик и раздвинул сорочку на груди покойного. — Вот, посмотрите!
Он указал на крошечное красное пятнышко под воротом сорочки на груди старика, производившее впечатление, точно кто-то произвел незначительный укол острием булавки.
Полицейский врач в изумлении воскликнул:
— Вы полагаете, что это и есть смертельная рана?
— Наверняка! Представьте себе острие, толщиной в кончик булавки, пропитанное, скажем, индейским ядом кураре или каким-нибудь другим сильным растительным ядом! Раны такой величины вполне достаточно для того, чтобы за несколько секунд причинить смерть!
— Да, это верно! Собственно говоря, оно иначе и быть не могло!
— Именно! И я убежден, что смерть молодого Александра Ангри произошла от той же причины. Если бы в свое время вы искали на его теле подобную рану, то точно нашли бы ее!
— У меня тогда и в мыслях этого не было! Но теперь-то уже поздно вырывать труп из могилы, так как он, несомненно, успел уже настолько разложиться, что рана вряд ли будет найдена!
— Этого и не надо делать! Я сделаю все, что могу, чтобы разыскать убийцу! Скажите, в какой обстановке был найден труп молодого Ангри?
— Он сидел за письменным столом и занимался! Старик-лакей нашел его в кресле, как бы спящим, голова была откинута назад, правая рука судорожно сжимала ручку с пером!
— Вон то окно стояло открытым?
— Не помню.
Тут заговорил старик лакей:
— Да, оно было открыто! Мистер Ангри незадолго до этого просил меня открыть его, так как в комнате было тепло и камин пылал жарким огнем! После этого я вышел из комнаты, а когда возвратился по прошествии часа, то нашел молодого барина мертвым!
— Давно ли вы служите в этом доме?
— В конце этого года исполнится десять лет!
— Можете ли вы рассказать какие-нибудь подробности о жизни и делах отца и сына Ангри?
— Много рассказывать не придется! Их дела известны всем и каждому!
— Не было ли у них врагов?
— Нет! Я даже утверждаю, что их и не могло быть. И старый, и молодой барин были очень добры, а главным образом — набожны! Это были благородные люди, и отец, и сын, так что я положительно не пойму причины их убийства!
— Часто ли они выходили из дому?
— Почти никогда! Только два раза в неделю они посещали молитвенные собрания.
— Где происходили эти собрания?
— В маленькой церкви секты св. Мартина на 141-ой улице!
— Вы тоже принадлежите к этой секте?
— Да! Но мне приходилось лишь изредка бывать на собраниях, так как виллу нельзя было оставлять без всякого надзора, а господа не доверяли остальной прислуге!
— А что это собственно за секта?
— Очень хорошая и набожная! Она учит, что самое существенное — в молитве, и потому еженедельно устраивает по два молитвенных собрания!
— Кто состоит членами этой секты?
— Только исключительно хорошие люди!
Пинкертон едва заметно улыбнулся.
— А кто стоит во главе ее?
— Мистер Кольдвелль, именующий себя отцом Иваном: очень хороший и набожный человек!
— Неужели?
Старик-лакей бросил на сыщика негодующий взгляд.
— Именно! — заявил он. — Если бы вы познакомились с ним, то сразу убедились бы в том, что я говорю!
— Возможно! — отозвался сыщик и многозначительно повел плечами. Затем он обратился к обоим инспекторам и спросил:
— Интересно было бы узнать, не оставил ли мистер Ангри завещания!
— Надо будет поискать!
Нат Пинкертон немедленно принялся за обыск письменного стола и, действительно, нашел завещание. Оно лежало в открытом конверте. Читая его, сыщик несколько раз кивал головой.
Покойный, правда, не владел многими миллионами, как утверждала народная молва, но состояние его, все-таки, превышало миллион. Оно было все завещано секте св. Мартина с тем, чтобы быть выдано на руки мистеру Ивану Кольдвел-лю, проживающему в Нью-Йорке, на 141-ой улице, в доме № 242. Старику-лакею было отказано пять тысяч долларов; остальная прислуга тоже была наделена маленькими суммами.