По прочтении завещания старик-лакей тихо проговорил:
— Какой благородный человек! Все свое состояние он завещал секте, зная, что там оно найдет самое лучшее применение!
Пинкертон ничего не ответил на это, но через несколько секунд произнес:
— Я сам пойду к мистеру Кольдвеллю и сообщу ему о завещании!
— Вряд ли вас пустят к нему!
— Почему вы так думаете?
— Мистер Кольдвелль у себя никого не принимает, чтобы ему не мешали молиться!
Пинкертон насмешливо улыбнулся:
— Что ж, в таком случае мне придется ему помешать! Будьте покойны, меня впустят к нему! Он на квартире живет совершенно один?
— Нет, у него есть престарелая экономка, которая ведет его хозяйство!
— Вы видели когда-нибудь эту экономку?
— Ни разу не видал!
— Откуда же вы знаете, что она стара?
— Мистер Кольдвелль сам говорил об этом!
— Значит это уже непреложная истина?
— Отец Иван никогда не лжет! — возразил обиженный старик.
Когда Пинкертон собрался уходить, к нему обратились оба инспектора и заявили:
— Мы только что беседовали по поводу одного вопроса, который нам кажется непонятным!
— Могу себе представить, в чем дело! Но говорите!
— Если мистер Ангри действительно был убит крошечной стрелой, пропитанной ядом, то куда же девалась эта стрела? Ведь она должна находиться в комнате!
— Вы правы, господа! Поэтому-то я и обыскал всю комнату, хотя ничего и не нашел! Тем не менее, это нисколько не меняет моего мнения!
— Хорошо, но куда же все-таки девалась стрела?
— Это еще пока покрыто мраком неизвестности, но я надеюсь, что мне удастся выяснить этот вопрос!
Затем Нат Пинкертон со всеми распростился и быстро направился на 141-ую улицу. Было три часа утра, но сыщик решил немедленно заняться отцом Иваном.
Глава III
ОТЕЦ ИВАН
Иван Кольдвелль жил на 141-ой улице в незатейливом одноэтажном здании с большим садом.
Направляясь к этому дому, Нат Пинкертон еще раз обдумал все детали дела.
Внимание полиции в данном случае было привлечено потому, что за последние полгода произошло три однородных смертельных случая. Случай с Иосифом Ангри был по счету четвертым.
Первой жертвой пал сын старика Ангри, Александр. Затем точно таким же образом умерла некая пожилая, богатая вдова, Берта Арроу. Ее нашли мертвой на балконе ее дома. Третий случай произошел со служащим одной торговой фирмы, неким Вильямом Флайтером, который ни с того ни с сего свалился на мостовой, когда выходил из конторы.
Особенность всех этих случаев заключалась в том, что всех умерших постигла скоропостижная смерть, и что ни один из них не был склонен к удару.
«Надо будет узнать, не было ли какой-нибудь связи между мистрис Арроу и мистером Флайтером с одной, и сектой св. Мартина — с другой стороны! — думал Пинкертон. — Впрочем, я увижу по самому мистеру Кольдвеллю, достоин ли он доверия и уважения!»
У Пинкертона почему-то возникло подозрение против секты св. Мартина. Он никогда не сочувствовал сектантству, так как знал из опыта, что за личиной этих весьма распространенных в Америке сект, часто скрывается коварство и лицемерие. Часто секта составлялась только для того, чтобы члены ее, под прикрытием маски набожности, могли беспрепятственно заниматься преступной деятельностью или предаваться разврату.
Вот почему Пинкертон сразу же отнесся с недоверием к секте св. Мартина, о которой слышал впервые. Кроме того, ему показалось странным, что отец Иван у себя дома никого не принимает.
Все это вместе усилило его подозрения, и он решил взглянуть на квартиру главы секты и на его, якобы престарелую, экономку.
Подойдя к ограде, отделявшей сад при доме от улицы, сыщик заметил, что в двух окнах нижнего этажа еще есть свет.
Пинкертон был слишком осторожен, чтобы просто перелезть через забор. Человек, который никого у себя не принимал, по всей вероятности предохранил себя также от возможности появления непрошенных посетителей. Очень возможно, что в саду были устроены капканы и западня.
Ввиду этого, сыщик перешел на территорию соседней усадьбы и перелез оттуда через забор. Затем он приблизился к саду Кольдвелля и осторожно вошел за ограду.