Действительно, при свете своего электрического фонаря сыщик увидел на земле западни.
Пинкертон осторожно подкрался к освещенным окнам, бормоча:
— Интересно знать, действительно ли мистер Кольдвелль теперь молится, или он занят чем-нибудь другим!
Подойдя ближе, он расслышал мужской и женский голоса, по-видимому, горячо о чем-то спорившие.
Подкравшись еще ближе, Пинкертон заглянул в окно. Сквозь маленькую щель в спущенных занавесях он мог видеть все, что делается внутри.
Ему представилось удивительное зрелище.
Посередине комнаты, обставленной простенькой мебелью, стоял стол, на котором горела керосиновая лампа с красным абажуром.
У стола, скрестив руки на груди, стоял мужчина, конечно не кто иной, как Иван Кольдвелль, или отец Иван.
Он был очень высокого роста, выше сыщика, по меньшей мере, на целую голову. На нем был изящный костюм, бритое лицо его носило выражение злорадства. На носу у него сидели очки.
Насмешливо смотрел он на хорошенькую молодую девушку, которая стояла перед ним выпрямившись и, очевидно, сильно волнуясь.
«Если это экономка, то до старости ей еще далеко!» — подумал Пинкертон.
Он стал прислушиваться к тому, что говорили Кольдвелль и молодая девушка.
— Отчего ты так волнуешься? — говорил отец Иван грубым и неприятным голосом. — В этом нет никакого смысла! Я советовал бы тебе быть рассудительной, так как я не переношу подобного упрямства! Ты отлично знаешь, какая участь тебя ожидает, если ты не покоришься!
Девушка топнула ногой:
— И все-таки я не намерена подчиняться! Я вам больше не товарищ, так как вы люди недостойные! Если бы я знала это тогда, то никогда не вошла бы в этот дом! Чего только ты мне не наговорил! А я верила тебе, я была слепо предана тебе и считала тебя человеком набожным, человеком, чуть ли не святым, каким считают тебя все члены секты! Теперь, к сожалению, слишком поздно, — у меня спала пелена с глаз и я вижу тебя насквозь! Правда, я не выдам тебя, но и не хочу больше иметь с тобой ничего общего!
Кольдвелль расхохотался:
— Ты должна подчиниться! У тебя нет иного выбора!
— А я не хочу! Теперь я все знаю, ты сознался мне во всем, и я измучилась бы душой вконец, если бы осталась еще здесь! Нет, ты меня здесь ни за что не удержишь!
— Посмотрим! Я говорю тебе: ты останешься здесь! А если ты когда-нибудь и уедешь из Нью-Йорка, то не иначе как вместе со мной! Поняла?
— Я уйду от тебя, как от чумы! — вскрикнула она.
— Ну это мы посмотрим еще! — произнес он насмешливо. — Я теперь оставлю тебя на несколько минут, и надеюсь, что за это время ты станешь рассудительна!
Он вышел и с треском захлопнул за собою дверь.
Девушка в отчаянии всплеснула руками и разрыдалась. Дрожа всем телом, она в изнеможении опустилась на стул.
Она совершенно не слышала легкого скрипа у одного из окон.
Нат Пинкертон осторожно разрезал алмазом оконное стекло, вынул маленький квадратный кусочек, всунул руку и открыл задвижку. Затем он бесшумно открыл окно и взобрался на подоконник.
Занавес от этого даже не шевельнулся.
Теперь сыщик слез с подоконника и вошел в комнату.
Так как молодая девушка закрыла лицо руками, то она его не сразу увидела.
Когда он шепотом произнес:
— Здравствуйте! Не пугайтесь! — она встрепенулась и в испуге взглянула на него.
Но так как он приложил палец к губам, то она не крикнула, а только прошептала:
— Что вам нужно здесь?
— Я хочу освободить вас!
— Вы правду говорите?
— Конечно! Но вы тоже должны быть откровенны со мной! Правда ли, что этот Кольдвелль совершил четыре убийства?
Она вздрогнула, но ответила не сразу. По-видимому, она боролась сама с собой.
— Вы сыщик? — наконец спросила она.
— Да! Я задался целью предать этого Кольдвелля и его сообщников в руки правосудия!
— Вы знаете все?
— Я знаю все, но мне нужны еще осязательные улики! Готовы ли вы выступить свидетельницей против этого человека?
Она внезапно подняла голову и на ее лице выразилась холодная решимость.
— Да, — произнесла она, — я готова! Но уйдем отсюда поскорее! Этот негодяй с минуты на минуту может вернуться сюда!
— Пусть! Я встречусь с ним! Будьте покойны, уж я его не выпущу!
Пинкертон подошел к двери следующей комнаты; так как она оказалась заперта, то он ударил в нее ногой.
— Алло, мистер Кольдвелль! Пожалуйте сюда!
Раздались быстрые шаги, дверь открылась и на пороге появился красный от испуга отец Иван. Он не верил своим ушам, услышав голос постороннего человека в своем доме, а увидев перед собою сыщика, он страшно испугался, хотя уже успел немного взять себя в руки.