Нат Пинкертон, распростившись с инспектором, вышел на улицу и взял автомобиль, чтобы скорее доехать до своей цели. Он поехал на восток, через Бушвик и Глендаль к Голли-су, а затем приказал шоферу свернуть на узкое шоссе, ведущее к Франкистону.
Скоро он увидел на правой стороне большой луг, на середине которого серебрился пруд.
Остановив автомобиль, он вышел и направился вдоль канавы. Спустя короткое время его поиски увенчались успехом: он нашел большой кусок оберточной бумаги в которую, вероятно, и был завернут костюм.
Следы шнура еще были ясно видны.
Сыщик взял бумагу, тщательно осмотрел ее и даже обнюхал.
«Пахнет какими-то химическими снадобьями, как будто бумага эта была в аптеке!» — подумал он.
Рассматривая бумагу, он увидел в одном из углов слабый оттиск штемпеля, со словами: «Химическая лаборатория Рид…»
«Находка весьма существенная! — подумал Пинкертон. — Во всяком случае, я приехал сюда недаром! Надеюсь теперь скоро добиться своей цели! Я уверен, что в ближайшем будущем мне удастся поймать истинного виновника».
Он обыскал все место кругом, но ничего больше не нашел. Затем, бережно свернув бумагу, он положил ее в карман и на автомобиле вернулся в Бруклин.
Глава III
КОВАРНОЕ НАПАДЕНИЕ
Прибыв в Бруклин, Нат Пинкертон отправился прямо на квартиру мистрис Вилькок на Миртовой улице.
Приближаясь к дому, он на другой стороне улицы, у забора, увидел какого-то оборванца, который спокойно стоял на месте и курил трубку, как будто не интересуясь тем, что делается кругом. Но Пинкертон хорошо заметил, что незнакомец внимательно наблюдает за ним.
Когда сыщик позвонил у парадного входа, горничная вышла и заявила, что барыни нет дома.
— А куда она ушла? Быть может, в полицейское бюро?
— Нет! Сюда приходил посыльный и сообщил ей, что мистер Нат Пинкертон просит ее пожаловать на Буш-стрит в дом № 70.
— Что такое? Ведь я сам — Нат Пинкертон, и ровно ничего не знаю об этом! Я и не думал посылать за вашей барыней!
— Боже мой! Как бы чего не случилось с барыней! — в испуге воскликнула горничная.
— Я сейчас же поеду на Буш-стрит! Хорошо, что я догадался явиться сюда!
Пинкертон опять вышел на улицу.
Оборванца, который перед тем стоял у забора, уже не было.
Пинкертон быстро пошел вперед по улице, и минут через пять дошел до Буш-стрит: одной из узких боковых улиц.
Сыщик направился к дому № 70.
Улица почти вся состояла из высоких домов с массой квартир, в которых проживала всякая беднота и подонки общества. Здесь полиция часто производила свои облавы. Пинкертон хорошо знал эту местность, так как ему уже не раз приходилось здесь работать и подвергаться всевозможным опасностям.
Он быстро побежал вперед и почти уже добежал до дома № 70, как вдруг сверху услыхал пронзительные крики женщины о помощи.
Пинкертон остановился и взглянул наверх.
Дом был двухэтажный, грязный на вид и крайне запущенный.
В одном из окон верхнего этажа показалась голова мистрис Вилькок.
— Алло! — крикнул ей Пинкертон. — Это я, мистрис Вилькок! Сейчас я иду к вам!
— Слава Богу! — отозвалась она. — Теперь я спасена! Меня здесь запер какой-то негодяй!
Пинкертон вбежал в дом, не забывая, конечно, об осторожности и постоянно оглядываясь по сторонам.
На правой стороне узкая, ветхая деревянная лестница вела на верхний этаж. Было так темно, что Пинкертон должен был засветить свой электрический фонарь, чтобы не подвергнуться внезапному нападению. В левой руке он держал револьвер.
Он дошел до коридора верхнего этажа, не заметив ничего подозрительного.
По левой руке он видел несколько грязных дверей, часть которых стояла открытой, а за ними виднелись пустые комнаты.
По-видимому, на верхнем этаже никто не проживал.
Пинкертон хотел подняться еще выше и уже занес ногу на первую ступеньку лестницы, как вдруг одна из дверей со страшной силой распахнулась.
Сыщик еще не успел обернуться, как кто-то сзади нанес ему страшный удар по голове.
Он свалился с ног, лишился чувств и пролежал несколько минут без движения.
Но здоровый организм скоро превозмог слабость. Пинкертон очнулся, но не подал виду, что пришел в себя. Придя в полное сознание, он, прежде всего, ощутил страшную боль в затылке.
Вместе с тем он заметил, что руки у него были связаны на спине. Ноги были свободны.
Приподняв чуть-чуть веки, он увидел перед собой плохо одетого, здоровенного детину, с изрытым оспой лицом и длинной рыжей бородой.