— Живет ли старуха в лесу одна?
— Совершенно одна!
— Не было ли когда-нибудь замечено, что у нее живет кто-либо из мужчин?
— Нет, да я и не считаю это возможным. Хижина старухи так запущена, что нет никакого удовольствия находиться в ней. А кличка ведьмы дана старухе отчасти благодаря именно этой хижине, отчасти ее внешнему виду, ее деятельности и ее уединенному образу жизни!
— Я считаю необходимым навестить эту старуху и полагаю, что найду там кое-что весьма интересное. Пока прощайте, инспектор; если вблизи города я нападу на след опасных преступников, я вас извещу!
Нат Пинкертон сейчас же отправился к лесу.
Он скоро забрался в самую чащу и спустя час дошел до маленькой поляны, на которой стояла убогая полуразвалив-шаяся хижина ведьмы.
Деревянная дверь хижины сохранилась лучше всего. Она состояла из крепких балок, поверх которых были положены тяжелые железные планки.
Нат Пинкертон улыбнулся при виде этой двери.
Очевидно, старуха имела свои основания ограждать себя от непрошеных посетителей. Грабителей она вряд ли боялась, так как у нее и грабить-то, наверное, нечего было.
Пинкертон попробовал было открыть дверь. Так как она не открывалась, то он постучал.
Долго никто не отзывался. Наконец раздался злобный оклик:
— Кто там?
— Некто, кому необходимо поговорить с вами, Барбара!
— Мне не с кем говорить! Я никому не доверяю! Оставьте меня в покое!
— Откройте, или я выломаю дверь!
— Попробуйте! — крикнула старуха. — Я не обязана принимать непрошеных посетителей!
Пинкертон обошел вокруг хижины и добрался до низенького окошка с крепкими железными ставнями.
Ставни эти были открыты, да и окно не было заперто.
В тот момент, когда сыщик подошел к окну, оттуда вылетела струя кипящей воды, от которой он спасся только тем, что вовремя отскочил в сторону.
— Смотри ты у меня! — крикнула старуха. — Я сумею отделаться от непрошеных гостей!
Пинкертон ничего не ответил, но уже составил себе план действия.
Он быстро вернулся к двери и начал колотить в нее толстым пнем, валявшимся на земле. Он наносил удар за ударом, и старуха, ругаясь и бранясь, сосредоточила все свое внимание на двери.
Этого сыщику только и нужно было.
Вдруг он швырнул пень, подбежал к окну и одним прыжком вскочил через него в хижину.
Старуха ожидала его у дверей. Посередине помещения горел костер, над которым висел котел с кипящей водой. У Барбары под рукой был сосуд, из которого она, очевидно, собиралась облить пришельца кипятком, как только дверь поддастся. Нападения со стороны окна она не ждала.
Пинкертон моментально схватил ее, отшвырнул сосуд в сторону и заставил старуху сесть на пень, стоявший в углу.
— Смирно! — крикнул он ей. — Я сумею вас укротить, если вы добровольно не будете повиноваться!
Она, по-видимому, струсила, увидев его суровый взгляд. Она сочла за лучшее не сопротивляться и только злобно посматривала на него.
Безобразное лицо ее выражало коварство и хитрость. В полутьме она казалась еще отвратительнее.
Пинкертон долго рассматривал ее, а потом окинул быстрым взглядом всю хижину.
Оказалось, что в котле над костром кипела не вода, а какая-то зеленоватая жидкость, распространявшая неприятный, странный запах! На полке у стены стояло множество маленьких бутылочек, наполненных разного рода зельями.
Обстановка хижины была крайне убога.
Постелью служила куча соломы, вместо мебели стояли какие-то старые ящики. На окнах вместо занавесок висели грязные рваные тряпки.
Старуха первая нарушила молчание.
— Что вам здесь надо? — крикнула она.
— Я должен задать вам несколько вопросов, — спокойно ответил Пинкертон.
— Спрашивайте скорее и уходите! Я не выношу присутствия посторонних!
— Вчера вечером, — начал он, — к вам заходила молодая артистка из Нью-Йорка с ребенком под плащом! Куда девался этот ребенок?
— Почем я знаю! — расхохоталась старуха. — Какое мне дело до артисток и их детей! Лишь бы меня оставили в покое!
— Барбара, вы знаете, в чем дело! Ведь ребенок был принесен сюда к вам!
— Глупости! На что он мне нужен?
— Но я ведь вижу отсюда те деньги, которые вы за него получили!
Когда Пинкертон медленно и с ударением произнес эти слова, старуха моментально повернула голову к одному из углов хижины.