Солдатам в Америке, в общем, живется довольно хорошо. Армия состоит из граждан всех классов населения и национальностей, дисциплина не слишком строга и солдаты в казармах часто занимаются спортом и играми.
Знаменитому сыщику Нату Пинкертону мало приходилось иметь дела с военными.
В один прекрасный день он с утренней почтой получил письмо следующего содержания:
«Многоуважаемый мистер Пинкертон! Вы премного меня обяжете, если будете любезны пожаловать ко мне как можно скорее. В казармах моего полка за последнее время произошло несколько загадочных случаев и я склонен думать, что тут орудует какой-то преступник, которого необходимо обезвредить как можно скорее, иначе он успеет натворить много бед. Смею надеяться, что Вы не откажете в моей просьбе. Я вполне успокоился бы, зная, что дело находится в Ваших руках. Мне было бы весьма приятно выслушать Ваше мнение.
«С совершенным почтением полковник Бурне, командир
7 пехотного полка. Адрес: 66-ая улица, казармы».
Сыщик решил немедленно поехать к полковнику, чтобы узнать, о каких загадочных случаях идет речь.
Просмотрев остальную утреннюю почту и оставив своим помощникам необходимые распоряжения, он оделся, взял шляпу и, по подземной железной дороге, поехал на 66-ую улицу.
Прибыв к подъезду большой, красивой казармы, он спросил, где находится комната полковника. Дежурный вестовой проводил его.
Его приветствовал высокого роста представительный офицер, с энергичным лицом и седыми усами.
— Мистер Пинкертон? — спросил он.
— Я самый!
— Очень рад видеть вас! Весьма благодарен вам, что вы явились так скоро!
Полковник крепко пожал сыщику руку и предложил ему удобное кресло. Затем он достал из стенного шкафчика бутылку хорошего вина, предложил Пинкертону сигары и сел на свое место.
— Вам, вероятно, покажется странным, мистер Пинкертон, что в казарме, где нет богатства и наживы, совершаются преступления, да притом еще и целый ряд, по определенной системе.
Нат Пинкертон в знак согласия кивнул головой.
— Действительно, это немного странно, — проговорил он. — Хотя я не разделяю вашего взгляда, что из казармы взять нечего! Среди солдат часто имеются состоятельные молодые люди — вольноопределяющиеся, вот у них-то преступник, имеющий дерзость проникнуть в казарму, пожалуй, и может найти что-нибудь!
— Вы правы, мистер Пинкертон! — согласился полковник. — Я тоже думаю так! И вот именно такой-то преступник и орудует у нас! Месяца два тому назад мне было доложено о первых кражах, бывших всегда у таких солдат, которые обладали некоторыми средствами. Из их шкапов исчезали полные кошельки, золотые часы и другие ценные вещи. Несмотря на произведенное тщательное следствие никак нельзя было обнаружить виновника. Арестов было произведено несколько, но арестованных пришлось отпустить, так как улик никаких найдено не было!
— Арестовывались ли только солдаты?
— Только!
— Не пришло ли кому-нибудь в голову, что кражи могли совершаться также профессиональным вором, который по ночам проникал в спальные помещения?
— Я, правда, думал и об этом, но потом оставлял эту мысль! Повсюду ведь расставлены часовые и такому преступнику было бы чрезвычайно трудно проникнуть в казармы незамеченным!
— Все-таки есть и такие, которые могут умудриться сделать это! Вы говорите, что ни разу не находили никаких данных, по которым можно было бы судить о личности преступника?
— Ни единого раза! Негодяй ухитряется действовать совершенно незаметно и не оставляет никаких следов!
— Были ли шкапы, из которых похищались ценные вещи, взломаны?
— Нет! По-видимому, у вора были отмычки, при помощи которых он весьма искусно отпирал и запирал их!
— Я осмотрю некоторые из этих шкапов! Но ведь вы не рассказали мне еще самого главного, полковник!
— Совершенно верно! Теперь я перехожу к самому существенному! Да я и не стал бы беспокоить вас из-за одних только краж!
Полковник откинулся в своем кресле и продолжал вполголоса:
— Солдаты, конечно, очень взволнованы, в особенности те, у которых имеются деньги! В конце концов они порешили не запирать деньги и ценные вещи в шкапы, а класть их под матрац или под подушку!
— Я предчувствую, что будет дальше!
— Эти меры предосторожности были, конечно, принимаемы только такими, которые, действительно, обладали чем-нибудь ценным. После этого несколько дней все было тихо, краж не было. Но вдруг, неделю тому назад, сержант Мак-Дурн был найден мертвым в своей постели. На теле его не было никаких поражений и пришлось предположить разрыв сердца. Мак-Дурн был не то чтобы уж очень состоятельным, но он иногда получал от своих родных кое-какие деньжонки, и поэтому мне сразу показалось странным, что при умершем не было найдено ни одного медного гроша, ни в его шкапу, ни в постели. Только в кармане брюк были найдены его старые серебряные часы. Так его и похоронили, и у меня не явилось подозрений, что он сделался жертвой насилия. Но вот вчера произошло опять два таких же случая! Солдаты Броун и Фалло были найдены мертвыми; при них тоже не оказалось никаких ценных вещей и на них тоже не было обнаружено никаких знаков насилия. Между тем, хорошо известно было, что Броун накануне получил по почте триста долларов, доставшихся ему в наследство от какой-то дальней родственницы. Третьего дня вечером он никуда не уходил, провел вечер в казарме и рано лег спать. Можете себе представить, как заволновались солдаты. Стали распространяться слухи, что смерть Мак-Дурна, Броуна и Фалло последовала неестественным путем и мне самому все это показалось весьма подозрительным!