Карстон ничего не ответил, но по лицу его было видно, что он пришел в отчаяние.
— Но ведь этого быть не может! — проговорил он, наконец.
— Говорите, сознайтесь откровенно! — воскликнул заведующий. — Если вы не скажете все сейчас же, я уволю вас!
Карстон после некоторого колебания, наконец, заговорил:
— Этого быть не может! Он не мог этого сделать, и потому я решаюсь сказать все! Единственный человек, которому я говорил о денежных посылках, доставляемых мною в казарму, был мой брат Джон!
— Ваш брат Джон? Чем он занимается?
— Он рабочий.
— Где он работает?
— Нигде! Он уже несколько месяцев не имеет работы!
— Чем же он живет?
— Случайной работой!
— Где он живет?
— На Лексингтон-авеню, № 867!
— Недалеко от казармы?
— Напротив!
— Знают ли его в казарме?
— Он три года служил в 7-м пехотном полку!
— Это интересно! Вы часто встречаетесь с ним?
— Обыкновенно по утрам, когда я делаю свой служебный обход! Он иногда провожал меня и по дороге мы беседуем!
— И вот тогда-то вы и говорите ему, кому несете деньги в казармы?
— Да!
— Просил ли он сам вас об этом обыкновенно или вы говорили ему по собственному почину?
— Он меня всегда расспрашивал, и говорил, что это его интересует потому, что у него в полку есть старые знакомые!
— Не приходило ли вам когда-нибудь в голову, что он воспользуется этими сведениями для того, чтобы совершить преступление?
— Я не считал возможным, чтобы он мог тайком пробраться в казарму!
— Но вы считали его способным на это?
— Позвольте не отвечать на этот вопрос!
— Стало быть, да! Находился ли ваш брат уже под судом?
— Он сидел несколько раз в тюрьме!
— За что?
— За кражу и растрату! Один раз за нанесение увечий!
— Признайтесь, что вы теперь уже убеждены в том, что именно ваш брат совершал эти убийства!
— Мой брат? Нет, не верится, чтобы он стал убийцей! — простонал почтальон.
Тогда Пинкертон вынул старую кожаную сумку, которую убегавший преступник оставил на крыше.
— Знакома ли вам эта сумка? — спросил он, предъявляя ее почтальону.
Тот взял ее в руки, рассмотрел и пробормотал:
— Эти швы… эта заплата из парусины… это чернильное пятно внутри… Да! Несомненно, это моя сумка! Моя старая сумка, которую я не ношу уже полгода!
— Подарили ли вы ее вашему брату?
— Нет! Она у меня лежала дома среди разного хлама!
— Часто ли у вас бывают гости?
— Очень редко, да и то только заходят товарищи по службе!
— А ваш брат Джон?
— Тот приходит довольно часто!
— Много ли он зарабатывает случайными работами?
— Ему всегда хватало! По крайней мере, мне не приходится помогать ему, пока он не имеет места!
— Скажите, ваш брат хороший гимнаст?
— О да! Он высок ростом, худощав и очень силен и ловок!
— Из всего этого я усматриваю, — заявил Пинкертон, — что на вашего брата падает сильное подозрение в том, что убийства в казарме совершил он!
— Но ведь это ужасно!
— Да, это ужасно! Но я полагаю, что вы сами заинтересованы в том, чтобы его постигла должная кара! Неужели вы предпочли бы, чтобы он избег наказания?
— Если только он совершил тройное убийство, — простонал Карстон, — то он должен быть наказан! Я и пальцем не шевельну, чтобы его спасти!
— Виделись ли вы с ним сегодня?
— Нет еще! Вероятно, я с ним встречусь после обеда!
— Выслушайте меня, Карстон! Вина Джона пока еще не доказана: хотите ли вы оказать мне содействие в выяснении положения?
— А что я должен сделать? — нерешительно спросил почтальон.
— Вот что: когда вы встретите его сегодня после обеда и он будет спрашивать о денежных посылках для солдат, то вы скажите ему, что утром доставили сержанту Гельману 2000 долларов и прибавьте, что сержант намерен завтра отнести деньги в банк!
— И вы полагаете, что…
— Я полагаю, что если ваш брат действительно совершил предыдущие преступления, то он не замедлит явиться ночью за этими двумя тысячами! А так как сержант якобы намерен отнести деньги в банк завтра же, то он поторопится! А если он ни в чем не повинен, то он ничего и не предпримет!