Пинкертон стоял перед домом № 867 на Лексингтон-авеню, когда Джон Карстон вышел на улицу. Сыщик сразу узнал его по описанию, но не отправился вслед за ним, зная хорошо, что он отправляется искать своего брата. Вместо этого сыщик поднялся на пятый этаж дома № 867 в квартиру вдовы Крум, у которой Джон Карстон снимал комнату.
Пинкертон не хотел беспокоить старушку, да и не хотел ей сообщать кто он такой, зачем явился и какого рода подозрение пало на ее квартиранта. Он опасался, что слишком взволнует вдову, так что она не сумеет, по возвращении своего жильца, сдержаться и выдаст ему все.
Вот почему сыщик решил произвести обыск комнаты Джона Карстона без ведома квартирохозяйки.
Он неслышно вскрыл замок входной двери отмычкой и вошел в переднюю. Он слышал, как хозяйка возится в кухне.
Юркнув в коридор, он запер за собою дверь. Там он открыл первую попавшуюся дверь и очутился в уютной холостяцкой комнате, по-видимому занимаемой Джоном Кар-стоном.
Пинкертон сейчас же начал обыск. Не производя ни малейшего шума, он быстро обыскал всю мебель, но не нашел ничего подозрительного.
Лишь в одном из ящиков стола он нашел крошечный флакончик с какой-то темной жидкостью и стал внимательно его рассматривать.
Он взболтал его, открыл и понюхал. Жидкость имела какой-то своеобразный, острый запах.
Нат Пинкертон достал пустую бутылочку и отлил туда несколько капель сомнительной жидкости, затем закупорил флакончик и поставил его на прежнее место.
Затем он ушел так же неслышно, как и пришел, так что вдова Крум и не узнала, что у нее в квартире находился посторонний человек.
Оттуда он пошел в казармы; вскоре туда же явился Боб Руланд, с докладом о беседе братьев Карстон.
— Я знал, что Фома Карстон не выдаст меня! — заметил Пинкертон. — Он довольно порядочный человек; он возненавидел своего брата, когда узнал о его преступлении!
Спустя полчаса в казарму явился Фома Карстон, чтобы сдать письма солдатам.
Во дворе его встретил Нат Пинкертон, при виде которого Карстон вздрогнул.
— Ну что? — спросил сыщик. — Вы встретились с вашим братом?
— Встретился!
— И он вас прежде всего спросил, почему у вас такой плохой вид?
— Откуда вы это знаете?
— Ведь я вас предупреждал, что на улице за вами будут следить!
— Но ведь я никого не видел!
— Мы были бы плохими сыщиками, — улыбнулся Пинкертон, — если бы не умели наблюдать на улице за двумя разговаривающими, не возбуждая их внимания! Впрочем, вы хорошо справились с возложенной на вас задачей. Вы рассказали Джону историю о двух тысячах для Гельмана…
— Да, и он…
— Я уже знаю, что он сказал! Когда он затем удалился, якобы на 46-ую улицу на земляные работы, вы постояли еще немного и, вздыхая, смотрели ему вслед! Да, Фома Карстон, очевидно вы и сами потеряли надежду на то, что ваш брат невиновен!
Почтальон опустил голову и тяжело вздохнул. Говорить он не мог.
— Сегодня ночью все выяснится! — продолжал Пинкертон. — Но вы не волнуйтесь! Такой брат недостоин вас, и каждый порядочный человек будет доволен, когда Джон будет обезврежен!
— Вы правы, мистер Пинкертон! Но я боюсь потерять свое место на почте! Ведь и мне не будут больше верить, так как я брат убийцы!
— Не беспокойтесь об этом, Карстон! — успокоил его Пинкертон. — Я позабочусь о том, чтобы вы не лишились места и чтобы вас не лишали доверия!
Почтальон поблагодарил и удалился.
Нат Пинкертон поехал к себе домой и лишь под вечер вернулся на Лексингтон-авеню.
Он неустанно наблюдал за домом № 867, так как уже отсюда хотел выследить преступника.
До этого он успел зайти к опытному химику, которому передал бутылочку с жидкостью, взятой из стола в комнате Джона Карстона.
Химик изъявил готовность произвести анализ и установил, что темноватая жидкость представляла собою один из опаснейших ядов.
Пинкертону пришлось ожидать Джона Карстона почти до полуночи.
Наконец тот вышел; на нем был широкий темный плащ и широкополая шляпа.
Он отправился по дороге к казарме, обошел все здание и вдруг, посреди одной из уединенных улиц, остановился.
Он оглянулся во все стороны, но не заметил сыщика, приютившегося в каком-то темном углу.
Тогда Джон нагнулся и открыл водопроводный люк, спустился вниз в шахту и закрыл люк над своей головой.
Пинкертон вспомнил, что посреди двора казармы, где в землю спускался громоотвод, находился подобный же люк, расположенный в одном из самых темных углов двора. Несомненно, преступник собирался вылезти оттуда наружу. Таким образом он проникал во двор казармы, оставаясь совершенно незамеченным.