Прежде чем она могла вскрикнуть, чей-то мощный кулак схватил ее за горло, и вместе с тем кто-то нанес ей по голове два сильных удара, так что она упала на пол и лишилась чувств.
Незнакомец, затем, подошел к маленькому шкапчику в углу комнаты и отпер его. Порывшись в нем, он снова запер его и вышел из дома.
Не прошло и пяти минут после этого, как на улице раздались тяжелые шаги. Показалось четыре человека, которые несли носилки. На носилках лежал какой-то мужчина, покрытый черным покрывалом.
Трое из несших носилки были в рабочем костюме, четвертый был одет весьма изящно.
— В окнах нет света! — проговорил последний. — Кажется, молодой жены этого несчастного нет дома!
Тут из дома послышался громкий плач ребенка, который проснулся и звал к себе мать.
— Странно! — сказал один из рабочих. — Насколько я знаю мистрис Голлис, она не оставила бы своего ребенка одного ни на одну минуту! Неужели она узнала о случившемся и побежала на фабрику?
Он открыл дверь, зажег спичку, прошел через переднюю и открыл дверь в столовую.
Но когда мерцающий свет спички озарил комнату, рабочий вдруг громко вскрикнул и, побледнев как смерть, выскочил из двери.
— Ради Бога! Что случилось? — вскричали его товарищи.
— Ужасное преступление! — отозвался он. — В комнате, в луже крови лежит Ева Голлис!
Оправившись немного от испуга, рабочие внесли носилки в переднюю и зажгли лампу в столовой.
Вошедший первым рабочий оказался прав.
Ева Голлис лежала на полу, вытянувшись во весь рост. На голове у нее зияли две большие раны, из которых сочилась кровь.
В остальном порядок в комнате не был нарушен.
— Что это за несчастье! — воскликнул изящно одетый господин. — Двойное покушение! Надо немедленно известить полицию и врача!
Двое рабочих сейчас же ушли, а господин — владелец фабрики, остался вместе с третьим рабочим.
Несчастный Голлис попал на фабрике под приводные ремни и маховик совершенно размозжил его тело. Несчастье произошло незадолго до окончания работ. Вследствие отчаянных криков Голлиса машины немедленно были остановлены, но спасти несчастного уже не было возможности.
Товарищи Голлиса пришли в ужасное волнение; у многих показались слезы на глазах, когда несчастного уносили. Его все любили, так как своей приветливостью он сумел заслужить всеобщее расположение.
Владелец фабрики, Эдвард Кроминг, сам отправился с носилками, чтобы известить вдову.
Задача ему предстояла нелегкая. А теперь случилось еще и второе несчастье.
Молодая женщина пала жертвой грабителя; сразу было видно, что самому искусному врачу вряд ли удастся сохранить ей жизнь.
Спустя короткое время прибыли полиция и полицейский врач, а перед домом собралась толпа людей, принимавшая живейшее участие в участи, постигшей всем известную семью Голлис.
Еву Голлис сейчас же уложили в постель. Два врача перевязали ее ужасные головные раны. Оба врача, сознавая всю серьезность положения молодой вдовы, все-таки выразили надежду, что при тщательном уходе удастся сохранить жизнь несчастной.
Фабрикант Кроминг, очень гуманный человек, принял на себя все заботы о больной.
Раны молодой женщине были нанесены маленьким молотком, который еще лежал на полу в столовой. У него была короткая ручка, на железе ясно видны были следы крови.
Так как беспорядка в комнате не замечалось, то нельзя было утверждать, что нападавший похитил что-нибудь, хотя это и было более чем вероятно.
Но тут полицейский инспектор Ровай, руководивший следствием, открыл дверцы стоявшего в углу шкапчика и, заметив, что там внутри все перевернуто вверх дном, воскликнул:
— По всей вероятности, отсюда что-нибудь похищено!
В это время по улице проезжал какой-то велосипедист. При виде волнующейся толпы он соскочил с велосипеда и подошел к дому.
— Что тут случилось? — спросил он.
— Убийство! Неизвестный злоумышленник убил молодую женщину и в то же самое время ее муж попал на фабрике Эдварда Кроминга в машину и убит маховиком!
— Какое ужасное совпадение! — пробормотал незнакомец.
Он подвел свой велосипед к дому, прислонил его к стене и хотел войти, но стоявший у входа полисмен не пропустил его. Тогда велосипедист достал из кармана серебряный значок и, прикрыв его рукой, показал полисмену.
К изумлению толпы полисмен вдруг вытянулся, приложил руку к козырьку и пропустил незнакомца.
Войдя в калитку, незнакомец был встречен удивленными взглядами инспектора Ровая, полицейского врача и Эдварда Кроминга.