Стоявший тут же инспектор Ровай заметил, что Пинкертон задумчиво разглядывает этот лоскуток и затем сравнивает его с цветом блузы покойного.
— Странно! — пробормотал он, наконец.
— Что вы находите странным, мистер Пинкертон? — спросил Ровай.
— Вы видели, — отозвался сыщик, — что я вынул из руки покойного маленький лоскуток материи! Глядя на этот лоскуток можно было бы подумать, что несчастный, попав в машину, вырвал его из своей собственной блузы!
— Так оно, вероятно, и было! Посмотрите, как изорвана его блуза!
— Так-то оно так, но тот кусочек, который я нашел в руке Чарльза Голлиса, оторван вовсе не от его блузы! Он много темнее и грубее!
Ровай заволновался.
Осмотрев внимательно лоскуток, он пришел к тому же выводу, что и Пинкертон, и проговорил:
— Да, вы правы! А что отсюда следует?
— Что Чарльз Голлис попал в машину не нечаянно, а был брошен туда преступником, что он сопротивлялся и при этом вырвал кусок материи из его блузы!
— Да, да, вы правы! Стало быть, это было не что иное, как убийство?
— По-моему, это весьма вероятно! Но пока не говорите ничего об этом! Я приму свои меры и если на самом деле произошло убийство, то я в скором времени изловлю преступника!
Затем сыщик и полицейский инспектор перешли в спальную, где еще находились врачи и владелец фабрики.
Пинкертон отвел последнего в сторону.
— Какая у вас фабрика? — спросил он.
— Фабрика химических продуктов!
— Каким образом погиб Чарльз Голлис?
— Я этого и сам себе еще не уяснил! Я положительно не понимаю, каким образом он мог попасть в машину. Никто этого не заметил, а потому никто и не может рассказать, как было дело!
— Разве в помещении вместе с Толлисом не было других рабочих?
— В момент несчастья там никого не было! Это произошло незадолго до окончания работ и рабочие вышли в умывальную комнату, чтобы пообчиститься!
— Почему вы не можете понять, каким образом Голлис попал в машину?
— Да потому, что для этого он должен был бы нарочно вскочить на машину! Если бы маховик схватил его сбоку, то он так и был бы найден на маховике, между тем как он лежал внутри самой машины, в стороне от маховика!
— И вы не находите для этого объяснения?
— Возможно только, что он намеревался смазать какую-нибудь часть машины, нагнулся над нею, был охвачен головокружением и свалился вниз! Но трудно предположить, чтобы Голлис, незадолго до окончания работ, задумал смазывать машину, не говоря уже о том, что это вовсе не лежало на его обязанности; для этого есть механики, а он не механик!
— Я позволю себе, мистер Кроминг, посетить вас завтра в вашей конторе! — заключил Пинкертон и распростился, заручившись разрешением осмотреть фабричное здание ночью.
Около полуночи он пришел на фабрику и дежурный сторож показал ему место, на котором произошло несчастье с Чарльзом Голлисом.
Но никаких следов он там не нашел, а потому вскоре ушел с фабрики и вернулся в гостиницу.
Глава II
НОВЫЙ РАБОЧИЙ
На другое утро Нат Пинкертон первым делом отправился на почту и послал телеграмму в Нью-Йорк, в которой он приказывал своему помощнику Бобу Руланду немедленно приехать в Норвуд.
Затем он отправился на фабрику Эдварда Кроминга и застал владельца фабрики уже в конторе.
— Вы так рано? — воскликнул Кроминг, завидев Пинкертона. — Обыкновенно я в такое время еще не бываю здесь, но сегодня мне дома не сиделось, да к тому же я и знал, что вы будете!
— Мне лично очень приятно, что вы уже здесь, мистер Кроминг! — ответил Пинкертон. — Я хочу вас попросить показать мне вашу фабрику, а в частности то помещение, в котором произошло несчастье с Голлисом!
— С удовольствием! Но, простите меня, я не совсем понимаю, для чего вам нужно видеть фабрику? Разве вы допускаете возможность, что тот, кто напал на мистрис Голлис и похитил деньги из шкапа, работает у меня на фабрике?
— Эту возможность я допускаю; скажу больше — я в этом уверен!
— Что вы! Ведь это непостижимо! Но если так, то я готов ко всему, — требуйте от меня все, что хотите!
— Отлично! Когда мы с вами после обхода вернемся сюда, мы побеседуем, а теперь прежде всего осмотрим фабрику!
— Я готов!
— Виноват! Одну минуту!
Пинкертон отошел в угол. Когда он обернулся, Кроминг вскрикнул от изумления.
— Но ведь это поразительно, мистер Пинкертон! — произнес он. — Вас теперь и узнать нельзя!
И действительно, сыщик совершенно изменился: теперь он носил темные усы и золотые очки; никто не узнал бы, кто он такой на самом деле.