Развернулась и дала кристаллу управления приказ закрывать перегородку.
— Прощай, – послышался голос лисандра из-за закрывающейся перегородки, – и спасибо! Может быть как-нибудь….
Но перегородка с тихим щелчком закрылась, и окончания фразы оборотня я не услышала. «Может быть как-нибудь, – повторила я за оборотнем, -все может быть! И даже как-нибудь!»
Через отведенное время оборотень исчезнет, а бутончики раскроются и выпустят лиловый дым, который уничтожит все, что здесь происходило в этот час. Даже самый опытный маг проклятийник увидит только отдыхающую девушку на кровати. А бутоны опустев, покроются восковым налетом и засохнут, став точно такими же цветочками, которые стоят в вазочке.
Спрятала управляющий кристалл на место, надела плащ невидимости, подхватила сумки и, дождавшись когда поляна опустеет и меня никто точно не заметит, вышла из кареты.
Васильки, васильки, васильки – они не давали мне покоя. Не мог же эльф уходить за цветами далеко, а это значит нарвал он свеженьких полевых цветов где-то рядом. Я выбрала направление в ту сторону леса, где как мне показалось, деревья пореже стоят и света побольше сквозь кроны просвечивает. И не прогадала. Спустя десять минут ходьбы деревья стали расступаться, появилось больше кустарника и я, наконец, вышла на край пшеничного поля.
Еще не позолотевшие, но уже с полными налитыми зернами колоски медленно колыхались на фоне ярко голубого неба. Создавая волнующееся море, перетекающие волны из тяжелых колосьев так и манили. Яркие пятна васильков на самой кромочке пшеничного моря притягивали взгляд. Свежий ветер, наполнявший грудь, казалось, наполняет ее еще и чувством счастья и радости. Я вошла в колышущиеся волны поспевающей пшеницы и остановилась, прислушалась.
глава 36
Мне показалось, что я слышу тихую неторопливую песню. Песню благодарность: дневному светилу Обре, за то, что дарит много света. Дождю за то, что орошает влагой почву и позволяет колосьям наливаться хлебной тяжестью. Свежему ветерку, за то, что не дает скучать, играет и рассказывает разные истории из далека.
Раньше я никогда не слышала этого пения! А теперь, кажется, могу разобрать песенку каждого отдельного стебелька. Я медленно, чуть прикасаясь, провела рукой по пшеничной глади, щекотно и так приятно. Меня заметили. И отовсюду послышался тихий шепот, спрашивали как мои дела, что интересного там, в лесу и жаловались на жестокого эльфа утром без спроса оборвавшего несколько стебельков васильков.
Я поинтересовалась, могу ли я попросить о чем-нибудь. И тут же послышался радостный гомон сотен тысяч пшеничных стеблей, все желали исполнить мое желание, каждому хотелось сделать мне приятно. Ну да, я вспомнила, меня кажется, называли дриадой. Я теперь защитница всего растительного, ко мне тянутся растения, и самое главное, они с готовностью раскрывают все свои тайны. Как мне нравится! Спасибо Мимозочка, я наконец-то оценила твой подарок! Обещаю достойно нести этот дар до конца своих дней!
После клятвы, данной самой себе о несении дара дриады с достоинством, призвала в свидетели поле и тут же вся на мгновенье осветилась темно розовым ореолом. Растительный мир принял клятву! Теперь можно просить.
Я, помня, что Мимоза никогда не разговаривала вслух со своим дубом, сосредоточилась и мысленно попросила колосья скрыть мои следы на поле. Гомон тихих голосков был мне ответом. Я двинулась вперед по полю, спустя некоторое время оглянулась и увидела, как примятые мною колоски тут же поднимаются и не остается совершенно никакого следа.
Перешла поле и оказалась у редкого леска, где в основном преобладал кустарник. Проселочная дорога, петляя среди невысоких холмиков, убегала вдоль поля. Здесь видно часто проезжают груженые телеги местных крестьян, потому что дорога, представляла собой полотно, в две глубокие колеи и посередине полоска островок с короткой щетиной изумрудной травки. Перескочила на островок, чтобы не наступить на пыль дороги и углубилась в редколесье.