Она попыталась объяснить мне понятия всепрощения, справедливости, благородства, миролюбия, доброты в ее понимании. Наши формулировки значений этих понятий ну совершенно не совпали. Всепрощающий с ее точки зрения для меня казался просто тюхтя слабак, а миролюбец – на голову сильно ударенный юродивый. Доброта так сильно не совпала в наших мнениях, что Мара начала рыдать, а я хохотать. Потом мне стало немного стыдно, а может я обеспокоилась что, испорчу светлую головку – страхов лишних нагоню. И мы закончили наше занятие на позитивной ноте – отложили наш спор о добре и зле на потом. Я даже намекнула, что не прочь переосмыслить сказанное Марой и девушка поверила, что может вернуть меня на путь света, ушла в приподнятом настроении.
— Приятельница, да ты прирожденный посол переговорщик. Так легко убедить девчушку, что она в силах изменить тебя.
Змей вышел из тени угла и бесцеремонно уселся в кресло, которое меньше минуты назад покинула Мара.
— Брось эти игры, а то она не заметит, как начнет давить сок из живых лягушек и безумно хохотать при этом.
Закатила глаза и покачала головой.
— Во-первых, у нас говорят дипломат. А во-вторых, ты пришел слишком рано, и подслушивать не хорошо. Не об этом ли недавно говорила Мара?
Бэлл засмеялся.
— Прости, Натали, но черной птице от рождения, даже в нашем мире никогда не стать белой. Это жестокая правда жизни. Прими как данность свое происхождение и не плети иллюзий вокруг себя.
Достала с нижней полочки стола поднос с чаем и пирожными и поставила на столешницу.
— Вылупления.
— Не понял, что за вылупления?
— Не от рождения, а вылупления – птицы они вылупляются. Впрочем, как и пресмыкающиеся, если конечно мама рассказала тебе про пестики и тычинки там разные, что там обычно нужно для вашего появления на свет.
Бэлл-Файер фыркнул и подогрел напиток одним легким касанием к чашкам. Я следила за его действиями внимательно. Он взял чашечку двумя пальцами и аккуратно отхлебнул.
— Не стоит так пристально и очевидно изучать меня, - сказал он, сделав еще один глоток. – Я и так весь твой.
— Совсем недавно тебя не было в моей жизни! – справедливо возмутилась я. – Так же неожиданно и исчезнешь навсегда. А мне хочется больше всего узнать.
— Поверь, после того, что я теперь знаю, навряд ли я исчезну навсегда из твоей жизни.
— А что ты знаешь?
— Не скажу!
— Порчу наведу!
— Тогда тем более не узнаешь.
Вот и поговорили. Сидим, чай пьем, смотрим друг на друга. Он с ухмылкой самодовольной я исподлобья. Он здесь на задании, но как только я его подпустила поближе к себе, его стало вокруг меня слишком много.
Странные высказывания Бэлл-Файера наводили на мысль – какое задание мог выполнять змей в заурядном городке Алькор? Он не простой воин, таких редко увидишь, и многие видят вообще единожды… перед смертью. Но пока он здесь, я как ни странно пользуюсь этим змеем, а он почти безропотно терпит все мои безумные идеи. Только за попытку достать прядку его волос безумец уже развеялся бы пеплом на ветру, а мне преград нет! Значит его задание связано как-то со мной, или опять во мне самомнение разыгралось, сплошные вопросы и ни одного ответа.
— Много будешь думать, еще чего умной станешь. Бросай эту плохую привычку и давай платье показывай, завтра бал.
Нахмурилась. Поставила пустую чашку на поднос и взяла пирожное.
— И не подумаю! Бал у нас адептов, а не у вас - агентов на тайных заданиях. Тебе наверняка нужно в засаде сидеть где-нибудь в кустиках, а не танцами развлекаться.
Змей поцокал языком и широко улыбнулся. Какой-то весельчак этот Бэлл-Файер попался, я читала, что это угрюмый злой, не особо коммуникабельный народ, а тут полный антипод. Книги тайных знаний не врут, иначе их бы не держали в императорских сокровищницах.