Подошла к двери, обернулась. Дед сидел за столом и перекладывал листы бумаги, глаза опущены, лицо сосредоточено. На меня даже не взглянул. Я его разочаровала, он отказался от меня и решил на этот раз не защищать. Что ж его право, я ему не родная.
Император тяжело и шумно дышал. Он, не привычный кричать, сорвал горло и теперь постоянно его прочищал.
— Жалеешь? – спросила неожиданно громко и четко.
Он посмотрел на меня грозно. Глаза блестели от злости. Кулаки его непрестанно то сжимались, то разжимались.
— Что позволил родиться. Да! Пожалуй, это твой самый крупный промах за последние двадцать четыре года. Не переживай, ты еще долго будешь жить и совсем скоро забудешь о своей ошибке.
— К чему это? – спросил хрипло император.
— А к тому, что раньше я была для тебя все - таки дочерью. А теперь вот, ведьмино отродье.
Глаза снова налились влагой, и я резко развернулась и постучала в дверь. Мне открыл конвой, который и проводил меня в неизвестную ранее комнату. Когда дверь с шумом закрылась, а конвой громко стукнув каблуками сапог по камню пола, распределился по бокам от двери. Я поняла, что меня охраняют.
*****
«Вот и началось» - произнесла фразу вслух, а сама и не поняла, к чему я это сказала. Еще долго я стояла на том самом месте, где меня оставил конвой, в полном ступоре. Не ожидала я ничего подобного. Все-таки самоуверенность и меня поразила, и вот я поплатилась за это. Решила, что мне ничего не будет, глупая.
Комната оказалась большой и просторной. Хорошая добротная мебель темного дерева с богатой резьбой была отделана позолотой. Тяжелые портьеры в тон мебели приятно гармонировали со светлыми бежевыми стенами. Кровать обнаружилась небольшая в дальнем углу, встроенная в неглубокую нишу и отгороженная широкой ширмой. Комната была разбита на зоны, которые определялись наличием на полу ковра.
глава 37.
Ковер был возле камина овальный с крупными цветами. На нем одиноко стояло кресло, а рядом столик на одной ножке. Еще один квадратный с темным орнаментом отделял зону для приема пищи и рабочий стол одновременно. На стене висела трехъярусная полка, наполненная книгами и канцелярскими принадлежностями.
Третий маленький прикроватный коврик был кипельно белым, как и покрывало на моей теперь постели. Зоны для приема гостей не предусматривалось, значит, я пленница, просто пока мне выделили богато обставленную камеру. По периметру всей комнаты располагались окна. Около окон и вдоль стен стояли цветы. Цветов оказалось много, различной формы и расцветки. Они находились в горшках и кадках, некоторые были подвешены в кашпо и свисали прямо с потолка. Окна находились даже на тех стенах, где они быть не могли. Я точно видела, как проход коридора, по которому меня привели сюда, завернул направо. Я находилась в угловой комнате и по крайней мере три из четырех стен не имели выхода на улицу. Даже не стала подходить к ним и так понятно, все они бутафорские. Погодка не по сезону подобрана. На улице ранняя весна, а тут разгар лета.
Прошлась по новому жилищу, посмотрела, что набросали на полки, все не мое – сплошные сопливые розовые романчики. Наверное, у Ариэллы позаимствовали, она их обожает. Уборная оказалась маленькой и довольно тесной. Даже в академии уборная была гораздо больше. Но мне было все равно, время уже пошло и часы отчитывали последние мои мгновенья жизни. Нужно привести дела в порядок. Забаррикадировала дверь изнутри и вещами и заклинаниями и закрылась в уборной.
*****
— Маркус! – Неслась я по коридору Новатора. – Срочно в кабинет!
Когда запыханный помощник появился на пороге моего кабинета, я уже спокойно сидела и пила какао с эклером.
— Госпожа, рад видеть.
Указала на прибор рядом с собой.
— Присоединяйся, мой верный помощник. Вначале поешь хорошо, а потом займешься выполнением новых распоряжений.
От какао с мясными пирожками гном никогда не отказывался, поэтому в кабинете повисла недолгая тишина, пока не закончились пирожки. Затем я встала и крепко обняла Маркуса.
— Ты был мне верным и хорошим помощником, стал другом. Я очень люблю тебя Маркус, но время пришло.
Это было кодовым выражением. Наш план мы разработали еще во времена, когда неизвестные ищейки кружили по Тверену и окрестным горам, выспрашивая, не видел или не слышал ли кто что-нибудь необычное.