В этом родовом гнезде Гончаровых вехами их жизни, в которую оказалась вновь вписана Наталья Николаевна, становились радостные и печальные события: рождения, крещения, именины, отпевания и поминовения. По торжественным дням к обеду в Большом доме подавалось шампанское, что педантично отмечалось в «Столовой книге». Так, 19 мая 1837 года в ней значилось: «В день рождения Марии Александровны Пушкиной — 1 бутылка». Старшей дочери Пушкиных Маше исполнилось в тот день пять лет. Чуть раньше, 14 мая, два года исполнилось их младшему сыну Грише, а 23 мая, в день юбилея деда Сергея Львовича, — год Наташе, Таше-младшей, как ее называли в доме.
В мае 1837 года, перед днем рождения Пушкина, впервые встреченном без него, Наталья Николаевна написала Карамзиным: «Я выписала сюда все его сочинения и пыталась их читать. Но у меня не хватило мужества: слишком сильно и мучительно они волнуют, читать его — всё равно что слышать его голос, а это так тяжело!»
Она собиралась совершить поездку в Москву для свидания с Сергеем Львовичем Пушкиным, которому 23 мая исполнялось 70 лет. Однако он решил сам приехать в Полотняный Завод, что было с благодарностью воспринято его невесткой. 15 мая Наталья Николаевна написала: «Тысячу раз благодарю вас, что вы так добры и хотите приехать повидать меня в Заводы. Я никогда не осмелилась бы просить вас быть столь снисходительным, но принимаю ваше намерение с благодарностью, тем более что я могла бы привести к вам только двух старших детей, так как у одного из младших режутся зубки, а другую только что отняли от груди, и я боялась бы подвергнуть их опасности дальнего пути».
Десять дней в конце июля 1837 года Сергей Львович провел в Полотняном Заводе. После возвращения в Москву он писал Вяземскому 2 августа: «Нужды нет описывать вам наше свидание. Я простился с нею как с дочерью любимою, без надежды ее еще увидеть, или лучше сказать в неизвестности, когда и где я ее увижу». Вскоре он отправился в Михайловское, где встретился со своими соседями. Баронесса Евпраксия Вревская писала своему брату Алексею Николаевичу: «Серг. Льв. был у невестки, нашел, что сестра ее более огорчена потерею ее мужа…» Как видно, в семействах Осиповых-Вульф и Вревских по-прежнему, как и при жизни Пушкина, ревниво относились к Наталье Николаевне и были готовы, порой вопреки очевидному, избирательно передавать услышанное о ней, опуская то, что говорило в ее пользу, и выпячивая и переосмысляя то, что могло хоть в какой-то мере свидетельствовать против нее.
Второго июня 1837 года, в день именин Пушкина, С. Н. Карамзина сообщает брату Андрею, что на днях «получила письмо от Александрины Гончаровой и Натали Пушкиной», о которой пишет: «…Она кажется очень печальной и подавленной и говорит, что единственное утешение, которое ей осталось в жизни, это заниматься детьми…» В том же письме зашла речь о романе Пушкина «Арап Петра Великого», по поводу которого Наталья Николаевна сказала: «Я его не читала и никогда не слышала от мужа о романе Ибрагим; возможно, впрочем, что я его знаю под другим названием…»
В августе Гончаровы отмечали два события: 26-го числа — Натальин день, а 27-го — день рождения Натальи Николаевны, которой исполнилось 25 лет. Иван Николаевич прислал ей из Петербурга подарок и письмо с обращением к Дмитрию: «Береги сестру, дорогой брат, Бог тебя вознаградит». Сама она заблаговременно, в середине августа, ненадолго переехала в Ярополец к матери, также имениннице.
4 сентября Дмитрий из Завода сообщил старшей сестре Екатерине в эльзасский Сульц: «Натали и Александрина в середине августа уехали в Ярополец с тремя старшими детьми, маленькая Таша осталась здесь (она — очаровательный и очень рослый для своих лет ребенок). Но мы вернемся сюда не ранее 25 числа этого месяца. Ты спрашиваешь меня, как они поживают и что делают: живут очень неподвижно, проводят время, как могут, понятно, что после жизни в Петербурге, где Натали носили на руках, она не может находить особой прелести в однообразной жизни Завода, и она чаще грустна, чем весела, нередко прихварывает, что заставляет ее иногда целыми неделями не выходить из своих комнат и не обедать со мной. Какие у нее планы на будущее, не выяснено; это будет зависеть от различных обстоятельств и от добрейшей тетушки, которая обещает в течение ближайшего месяца подарить нас своим присутствием, желая навестить Натали, к которой она продолжает относиться с материнской нежностью».