Разговоры о возвращении Натальи Николаевны в Петербург начались уже летом 1838 года. Поселившись в Полотняном Заводе, она конечно же не собиралась там жить всегда и по истечении траура думала вернуться в столицу. Тетушка Екатерина Ивановна, действуя так, как будто возвращение Натальи Николаевны было делом решенным, заранее сняла квартиру для племянниц с детьми. 13 октября 1838 года Иван Николаевич написал брату Дмитрию из Царского Села: «Тетушка здесь, и она мне сказала, что уже сняла дом, чтобы заставить сестер приехать, но она еще не знает, когда поедет».
В день рождения Пушкина, 26 мая 1839 года, Екатерина пишет Дмитрию из-за границы: «Вы имели счастие принимать у себя вашу дорогую тетушку Катерину, которая приехала похитить у вас сестер. Я о них недавно имела известия и узнала с удовольствием, что Н. не бывала в свете этой зимой; признаюсь, я считаю, что это было бы нехорошо с ее стороны». В этом письме обращает на себя внимание то, что тетушку она назвала «вашей», как бы открещиваясь от нее, Наталью Николаевну обозначила одним лишь инициалом, а известия о ней она получила со стороны.
Екатерина Ивановна Загряжская приехала в Полотняный Завод в начале ноября 1838 года. Ей удалось уговорить Наталью Николаевну вернуться в Петербург. Главным аргументом было то, что детям пора было давать образование, прежде всего Маше, которой в мае уже исполнилось шесть лет. К тому же хлопоты Опеки по выкупу Михайловского, инициированные самой Натальей Николаевной, требовали ее присутствия в столице. Не последним обстоятельством, повлиявшим на решение вернуться в столицу, была забота об Александрине. В июне ей исполнилось 27 лет. Она всё еще оставалась в девицах, посвятив себя младшей сестре и ее детям. Жизнь в Петербурге, возможное пожалование во фрейлины, о чем обещала похлопотать Екатерина Ивановна, могли решить ее судьбу.
Пробыв в Полотняном Заводе несколько дней, Загряжская увозит племянниц и детей в Москву, откуда сестры на один день без тетушки и детей отправляются в Ярополец к матери. Только тогда она узнала о принятом ими решении. Александра Николаевна пишет брату Дмитрию из Москвы: «Дорогой Дмитрий, ты просил меня написать о приеме, оказанном нам в Яропольце. Должна тебе сказать, что мы расстались с матерью превосходно. Она была трогательна с нами, добра, ласкова, всячески заботилась о нас. Мы пробыли у нее сутки». Наталья Николаевна приписала: «Не говорю об матери, сестра уже всё подробно описала; одним словом, она с нами обошлась как нельзя лучше, и мы расстались со слезами с обеих сторон». Сама Наталья Ивановна написала старшему сыну 12 ноября: «Твои сестры неожиданно приехали ко мне проститься перед отъездом в Петербург. Дай бог, чтобы они не раскаялись в этой затее, которая в глазах здравомыслящих людей мало похвальна. Старшая, без сомнения, больше всех виновата, но это, однако, нисколько не оправдывает и младшую».
Эта встреча неуловимо напомнила предыдущую, четырьмя годами ранее, когда сестры Гончаровы заехали проститься с матерью перед отъездом в Петербург. Наталья Ивановна, как и в прошлый раз, прежде всего была недовольна тем, что всё решили без совета с ней. Она хорошо понимала, что именно ее сестра Екатерина Ивановна, с которой она была в ссоре, была главным инициатором переезда и что сын Дмитрий, как глава дома, не только был в курсе планов сестер, но и поддержал их, даже не сообщив матери.
Уже после того как они устроились в Петербурге, Александра Николаевна 24 ноября 1838 года сообщает брату Дмитрию: «Мы ведем сейчас жизнь очень тихую. Таша никуда не выезжает, но все приходят ее навещать и каждое утро точат у нас лясы. Что касается меня, то я была только у Маши Валуевой, Карамзиных и Мещерских. Со всех сторон я получаю приглашения, но мне пока не хочется выезжать, да и туалетов у меня еще мало».
Жившая в ту пору в Петербурге баронесса Евпраксия Николаевна Вревская писала мужу в деревню: «Говорят, она возвратилась прекраснее, чем была…»
Ко времени возвращения Натальи Николаевны в Петербург вышли в свет второй номер «Современника» с биографической статьей П. А. Плетнева «Александр Сергеевич Пушкин» и восемь томов посмертного собрания сочинений Пушкина. 29 ноября 1838 года Плетнев писал Жуковскому за границу: «Издание Пушкина совершенно кончилось. Ваша статья „Последние минуты Пушкина“ припечатана вместо обещанной биографии его».