Он связал свою жизнь с вдовой поэта, которая подарила ему трех дочерей. В нем нашла она верного, внимательного спутника на остаток жизни и доброго отчима для своих старших детей. Так что к нему оказалось вполне применимо пушкинское пожелание, чтобы следующим мужем Натальи Николаевны был порядочный человек.
Наталья Николаевна не сразу решилась остановить свой выбор на Ланском. Помог, как часто бывает, случай. Весной 1844 года она собралась с супругами Вяземскими на воды в Гельсингфорс. Уже был назначен день отъезда. Ланской счел, что разлука послужит испытанием его чувств. Неожиданно судьба всё повернула по-своему. Дня за два до отъезда Наталья Николаевна резко встала с кушетки, на которой лежала с книгой, и подвернула ногу, вывихнув щиколотку, и поездку на воды пришлось отменить. Ланской чуть не ежедневно посещал больную, что еще больше сблизило их.
Навестил ее и Николай I. Во время этого визита, возможно, зашел разговор о дальнейшей жизни Натальи Николаевны. Через шесть недель, 9 мая 1844 года, Ланской неожиданно для себя был назначен на должность командира лейб-гвардии Конного полка, шефом которого состоял сам император; тем самым положение Петра Петровича было упрочено во всех смыслах. Хотя Ланской и принадлежал к старой дворянской семье, однако отсутствие достаточного состояния удерживало его от предложения руки Наталье Николаевне. Он мог рассчитывать на получение бригады, в лучшем случае дивизии в провинции, что, конечно, решило бы его материальные проблемы; но тогда пришлось бы увезти Наталью Николаевну с семьей из столицы, нарушив тем самым все ее планы относительно образования детей. Можно было бы, конечно, всех детей Пушкина отдать в казенные заведения, но мать не хотела с ними расставаться. Назначение Ланского командиром Конной гвардии обеспечивало его состояние и дальнейшую карьеру. На новой должности ему полагалась большая казенная квартира, а летом — служебная дача. Колебаниям Ланского был положен предел — он попросил руки Натальи Николаевны. Она дала свое согласие, исполнив завет Пушкина и в отношении срока вдовства. Со времени гибели Пушкина до того, как она решилась на новое замужество, прошло не два года, а целых семь.
Барон Модест Корф, лицейский товарищ Пушкина, известный своим ехидством, в том числе и в адрес поэта, не преминул пройтись по этому поводу, хотя и частным образом, в дневниковой записи, сопоставив Наталью Николаевну с императрицей Марией Луизой, которая, как он пишет, «осквернила ложе Наполеона браком своим с Неем»: «После семи лет вдовства вдова Пушкина выходит замуж за генерала Ланского. В свете тоже спрашивают: „Что вы скажете об этом браке?“, но совсем в другом смысле: ни у Пушкиной, ни у Ланского нет ничего, и свет дивится только этому союзу голода с жаждою. Пушкина принадлежит к числу тех привилегированных молодых женщин, которых государь удостаивает иногда своим посещением. Недель шесть тому назад он тоже был у нее, и вследствие этого визита или просто случайно, только Ланской вслед за этим назначается командиром Конногвардейского полка, что, по крайней мере временно, обеспечивает их существование, потому что кроме квартиры, дров, экипажа и проч., полк, как все говорят, дает тысяч до тридцати годового дохода». Последнее подразумевало не жалованье, а приработок от экономии на обмундировании и питании солдат, что, по сути, являлось не чем иным, как воровством и злоупотреблением служебным положением, в котором подозревать Ланского нет никаких оснований.
Сохранился рассказ Веры Александровны Нащокиной о том, как вдова Пушкина обратилась к ним с мужем за советом: «Это была женщина чудной красоты: высокая, дивно сложенная, изящная, с каштановыми или темно-русыми волосами… она, заехав однажды к нам, заявила Павлу Воиновичу, что генерал Ланской, человек тогда уже пожилой… сделал ей предложение, и она приехала спросить совета, как ей поступить. По ее объяснению. Пушкин на смертном одре сказал ей: „Если ты вздумаешь выходить замуж, посоветуйся с Нащокиным, потому что это был мой истинный друг“. Мой муж уклонился от совета, ссылаясь на то, что Пушкину он мог советовать как близкому другу, душа которого была для него раскрыта и ясна; вдове же его, при всем уважении к ней, советовать он не может. Наталья Николаевна уехала, и вскоре мы услышали, что она помолвлена с Ланским».