— Саня, — шепчет она, целуя мое ухо, — я хочу те…
Стук раздается в дверь громко и назойливо.
— Кто там?
— Это я, Саша.
Моя ты ласточка, думаю я про себя, чтоб ты был счастлив долгие годы.
Наталья выпрямляется, а я открываю дверь.
— Добрый вечер, Наташа, — говорит мой брат Б.
— Добрый вечер, Боря, — приветливо отвечает она, как будто он ей не помешал. Тоже.
— Холод на улице дикий, согреюсь у тебя, — он снимает пальто, кладет его на оттоманку и садится на мой стул к столу. Видно, надолго.
— Ты почему сегодня так рано? — просто так спрашиваю я.
— Помешал? Прошу прощения.
— Нет, что вы, — Наталья улыбается, — мы вот с Саней изучали английский язык.
— И как ученик, как его учения? — двусмысленно говорит он.
— Очень талантливый и способный мальчик, — говорит она определенно.
— Да? — спрашивает многозначительно Б. и поворачивает голову в мою сторону. — Я и не знал никогда.
— Раз уж ты пришел, Б., и от тебя никуда не денешься, — шучу я, — выпьем шампанского.
— С удовольствием, — говорит Б., — а то я после работы как-то плохо чувствую себя. Я себя всегда после работы плохо чувствую. Сегодня раньше даже отпросился, Санчика обрадовать, — он смотрит на меня.
— Да, конечно, — говорю я. — Я очень рад, что ты пришел, рано. — Мы улыбаемся.
— Впрочем, я себя и по пути на работу — тоже плохо чувствую!
— Как ваши больные? — спрашивает Наталья.
— Живы, к сожалению, — отвечает брат, и в голосе его правда звучит сожаление.
Я наливаю шампанское в три граненых стакана и ставлю перед ними. Наталья быстро достает что-то из сумки и кладет на стол большую плитку шоколада.
Я недовольно прожигаю ее взглядом.
— Последний раз, Санечка, честное слово, — поспешно говорит она.
Б. смотрит на нас, не понимая, ему так только б приносили.
Он берет стакан и поднимает его. Не сказать он не может.
— Много о вас слышал, Наташа…
Я стою молча, она смотрит на него.
— Брат мой, по-моему, не на шутку увлечен вами, это хорошо. Большая редкость. Но это все отступление, на самом деле, выпьем за вас, вы и вправду милая девушка, — он смотрит на нее, как по меньшей мере укротитель, похваливший тигра. Очень симпатичного.
Мы чокаемся по старинке, Наталья отпивает два глотка и ставит стакан на стол. Б. выпивает до конца и наваливается на шоколад. Наталья отламывает от своего маленького кусочка большую часть и спрашивает:
— Тебе бросить, Санечка?
— Угу, пожалуйста.
Б. смотрит на эту картинку и говорит:
— О, а я так не пробовал никогда. — Он наливает себе шампанского и бросает громадный кусок шоколада.
— Б., тебе кусок пить не помешает? — спрашиваю я.
— Не-а, — говорит он серьезно, — большому куску и рот радуется.
Нищие доктора.
— Санечка, почему ты стоишь, садись сюда.
Она пододвигается на своем стуле больше, чем на половину, и сажает меня рядом.
Мне очень нравится, что вот, это Наталья, и она такая совсем необыкновенная и красивая, каких и не было у меня никогда, — относится ко мне очень внимательно, и Б. видит все это, реагируя.
Выпив шампанское и доев весь шоколад, он смотрит на нас отеческим подобревшим взглядом.
— Ну, чем молодежь занимается?
— Да как тебе сказать, — отвечаю я, — разными вещами.
Достаю из своего пиджака (его бывшего морского кителя) сигареты и зажигалку и кладу на стол, взглядом предлагая брату.
Он берет одну, я подношу ему огонь.
— О, американские! Наташа, конечно, принесла.
— Нет, — отвечает Наталья, — все Санечкино, он дает деньги, а я покупаю иногда. — (Я ей благодарен за это.)
— Ну, тогда спасибо, Санчик, — он хлопает меня по плечу. — А чем вы занимаетесь, Наталья?
— Английским языком, это моя специальность. Кончаю через четыре месяца институт, но чувствую, что не окончу, — она с улыбкой смотрит на меня.
— Да, — искренне соглашается Б., — он ученик прилежный и неистовый, самый рвущийся из всех, кого я знал, и других стимулирует на занятия.
Я улыбаюсь про себя.
— Вот когда я учился, — говорит Б., и начинается старая история: он окончил школу с золотой медалью, по поводу чего папа страшно горд, всем говорит это, не упуская случая, в особенности мне. И в институте был один из самых умных, это я слышу периодически из месяца в месяц, и эта история его учения мне надоела. Но Наталья внимательно слушает. Даже не улыбается. Прямо такие они серьезные, хоть меня выноси.
Музыка кончается, и я ставлю другую кассету, садясь на кушетку, в стороне.