А что же случилось с царевной Наталис? Она жива, но состояние ее заслуживало сострадания — от сильного удара у нее наступил перелом позвонков и разрыв спинной дуги. Ноги не двигались, и она лежала в отдаленной комнате в ожидании своей участи.
После смерти фараона обязанности временного правителя Египта стал исполнять Пентсуфр, как Верховный жрец самого влиятельного храма страны. А еще через месяц совет достойнейших и знатнейших людей Египта избрал его своим фараоном, родоначальником новой царской династии.
Все это время Аллей не отходил от прикованной к постели царевны. Противоречивые мысли разрывали его душу. Впервые он встретил девушку, которую полюбил с первого взгляда, и прочитал в ее глазах ответное чувство, и вот — она находится в самом безнадежном положении… нет такой силы, которая могла бы ей помочь. Заключение лекарей было жестоким, но оно отражало истину: Наталис никогда не сможет встать на ноги из-за повреждения спинной дуги. Это состояние девушки в какой-то мере облегчило ее участь — ведь она была виновна в смерти наследника, и ее должны были казнить сразу, но…
Рано начавшие седеть волнистые волосы Аллея за этот тяжелый для него месяц еще больше стали покрываться инеем. Каждый день с восхода до заката солнца проводил он в комнате Наталис, читая или рассказывая ей разные истории или просто сидя молча рядом и держа ладонь любимой в своих руках. Наталис благодарно гладила его белеющие волосы, и часто из темно-карих грустных глаз ее катились слезы — знак отчаяния за то, что она не сможет дать ему счастья.
Пентсуфр, занятый массой обрушившихся на него государственных дел, редко видел сына, тем более что тот постоянно находился в уединении с Наталис. В редкие свободные минуты новый фараон посещал храм Амона для того, чтобы воздать хвалу богам за свое возвышение. Сыну он сочувствовал, ведь и сам, будучи молодым, он испытал большую любовь к своей первой жене — матери Аллея. Она рано погибла, и безутешный Пентсуфр так и не оправился от этой потери, храня верность своей единственной любви. Больше не пришлось ему в жизни встретить подобное чувство, хотя немало женщин было у него.
Став фараоном, Пентсуфр начал уделять больше времени для размышлений о судьбах мира и Вселенной. Однажды ночью, слушая доклад астрологов о передвижении небесных светил, он вдруг вспомнил о событиях, предшествующих падению прежней династии, о своем разговоре с сыном в зале Отдохновения, о разгаданных им тайных словах на стенах храма.
— Там говорилось о девушке 19 лет… Как же я мог об этом забыть?! — фараон сокрушенно покачал головой.
На следующий день Пентсуфр решил побеседовать с Наталис, а заодно и проверить свою догадку. Расспрашивая девушку о самочувствии, он взял ее руку и поднес к глазам. Его лоб моментально покрылся испариной, когда он увидел перед собой на ладони иноземной царевны знакомый рисунок: череда точек и коротких линий, образующих две разорванные дуги линии жизни. Он вспомнил древнюю картину и надпись на стене храма Амона: «…Встретившись, они уйдут туда, где горит ее звезда…».
Пентсуфр встал и молча вышел. Теперь он понял слова древнего предсказания и смысл предупреждения тени Хеопса о необычной судьбе Аллея.
— О, боги! — воскликнул фараон. — За что же вы отметили мой род своей печатью?… Я не удивлюсь, если увижу летящую пирамидку своими глазами!… — Пентсуфр застонал. Но, собравшись с мыслями, продолжал рассуждать: — Что же мне делать? Как помочь сыну избежать его участи?… Избежать?! — Он даже испугался этой своей мысли. — Но… может быть, — это совпадение? Она даже не может встать… Как его оторвать от царевны, сын и так несчастен… Надо положиться на волю богов, — наконец решил фараон, — и довериться судьбе.
Пентсуфр пожелал увидеть жрицу Митран. Через несколько минут она уже стояла перед фараоном. Врожденное изящество девушки и спокойная уверенность в себе всегда нравились Пентсуфру.
«Ну чем все же не пара моему сыну?… — мелькнуло в мыслях. — Жаль, что не судьба…»
Он еще какие-то мгновения оставался в своих мыслях, навеянных сомнениями, а потом спросил:
— Как чувствует себя царевна? Есть ли надежда на выздоровление?
— О, божественный фараон! Мои наблюдения, а также мнение великого лекаря сходятся в одном — она не встанет.
— А что Аллей? Так и не отходит от нее?
Легкая тень скользнула по лицу жрицы.
«Вот как?! — подумал Пентсуфр. — Не я один озабочен судьбой наследника. Она любит его, и это хорошо, я найду в ней своего союзника… если нужно будет».