— Но как же Хеопс?!
— Я не забыл о нем… не спеши, сын! Сейчас я, как никогда, близок к разгадке еще одной тайны храма, а когда я ее узнаю, мне будет многое подвластно! Ну, а сейчас, дорогая, — обратился Пентсуфр к Наталис, — пройдись. Я хочу посмотреть, как двигается будущая царица Египта.
Девушка сделала несколько робких шагов.
— Ну что же, неплохо, думаю, что совсем скоро ты полностью поправишься… Я оставляю вас, поскольку государственные дела требуют моего пристального внимания, — и фараон направился к выходу.
У самой двери он обернулся:
— Поход в Ниневию отменяется, и ты сам дашь распоряжение об этом.
Когда Пентсуфр скрылся, Наталис со вздохом произнесла:
— Его Святейшество, твой отец, остался недоволен моим выздоровлением.
— С чего ты это взяла? — не очень уверенно возразил ее собеседник. — Наоборот, он этому рад и просто не видит смысла начинать сейчас поиски пирамидки.
— Нет, это не так, — возразила Наталис, — я предчувствовала, что мое исцеление не обрадует его, и поэтому не хотела спешить с известием об этом…
Аллей внимательно посмотрел на любимую.
— Я чужая… я действительно чужая для него. И пока лежала неподвижная — он меня воспринимал не как человека, а только как еще один знак или символ в его и твоей удачно складывающейся судьбе. А сейчас, когда я могу стать твоей женой, он этого не желает и избавится от меня при первой же возможности…
— Ты не права, дорогая.
В ответ девушка задумчиво покачала головой:
— Сейчас я сожалею о том, что рассказала свою историю. Ведь я сама не знаю о том, кто я и зачем Судьба сделала так, чтобы я родилась на этой планете. Сегодня утром я проснулась оттого, что кто-то разговаривал со мной, и я откликнулась на этот зов. Очнулась я только тогда, когда ты закричал на охрану. Я поняла, что узнаю сразу то место, где затеряна пирамидка, как только окажусь рядом… Аллей, я боюсь своего будущего, но оно властно тянет меня к себе, и… я боюсь тебя потерять…
— Успокойся, моя милая, — проговорил наследник, взяв девушку за руки, — ты очень встревожен и к тому же потеряла много сил, а они тебе пригодятся. Тебе сейчас необходимо отдохнуть и выпить несколько глотков хорошего вина. Ложись, а я за тобой поухаживаю.
Он перенес девушку на ложе и заботливо укрыл ей ноги, а через несколько минут в покои царевны уже вносили подносы с фруктами, сластями и теплым вином.
События, произошедшие в последующие дни, подтвердили правоту слов Наталис. Здоровье девушки быстро восстанавливалось, и так же быстро менялось отношение к ней фараона.
Пентсуфр, занимаясь государственными делами, все более и более привлекал к ним своего сына, находя для этого бесконечные поручения, выполнение которых было связано с постоянными выездами в близлежащие и отдаленные от столицы Египта номы.
Наталис все чаще оставалась одна, находясь под постоянным присмотром жрицы Митран, которая с трудом скрывала свою ненависть к царевне.
Однажды Аллей вернулся во дворец раньше положенного срока. Горя желанием поскорее встретиться со своей возлюбленной, он поспешил в покои царевны. Наталис была чем-то расстроена, но, увидев его, попыталась скрыть свои чувства и, улыбаясь, шагнула ему навстречу. Лицо ее светилось искренней радостью, но в глубине глаз горел невеселый огонек.
— Что случилось, милая?!
— Все хорошо, просто я по тебе скучала…
— Я это вижу, но что-то еще тебя беспокоит?
— Нет, нет, тебе показалось, — не очень уверенно произнесла девушка, но тут же из ее глаз хлынул целый поток слез, и она разрыдалась.
Аллей взял Наталис на руки и долго носил ее по залу, качая, как маленького ребенка, в ожидании, пока она успокоится. Обычно спокойная и выдержанная царевна, стойко перенесшая столько выпавших на ее долю трудностей, впервые рыдала, сотрясаясь всем телом, не в силах сдержать себя. Наконец она затихла и нежно прильнула к своему другу.
— Так что же все-таки случилось? — повторил он свой вопрос. — Митран?
Наталис едва заметно кивнула, а затем тихо добавила:
— Если бы только она… Сейчас даже самый последний из жрецов смотрит на меня, как на самозванку… Мне страшно, милый! Помоги мне, сделай что-нибудь, иначе я не выдержу… — и слезы снова рекой полились из ее прекрасных глаз.