— К сожалению, это так. Продолжают работать земные процессы торможения, и мы не в силах на них повлиять, — сказал Нодес, контролирующий степень активности нервной системы, — твой организм не способен войти в систему повторяющихся циклов, благодаря которой мы живем 1500 лет. Люди на нашей планете, постепенно совершенствуясь, достигли того, что способны по своему желанию несколько раз проходить определенные этапы, или циклы своей жизни, причем, каждый выбирает себе тот отрезок времени, который ему наиболее интересен. Поэтому каждый стремится как можно активнее использовать свое развитие и наслаждаться жизнью.
Сжав зубы, Аллей выслушал это объяснение и, отвернувшись от собеседника, смахнул предательскую слезу. Теперь-то он понял, о чем предупреждал его Нейсен еще на Земле, но чему он не придал тогда значения, поскольку был не в состоянии мыслить иначе. А самое главное — он видел себя, уже изрядно изменившегося и повзрослевшего на несколько лет, и рядом Наталис — такую же юную, как и прежде.
Жили земляне в большом отдельном доме, наполненном различными приборами и машинами. Их часто посещала Илэна, полюбившая Наталис, которая с дружеским участием относилась к землянам и добровольно установила над ними опеку. Нередкой гостьей в этом доме была и Фенея, научившая их быстрому и правильному обращению со сложными механизмами…
Как-то оставшись наедине, Аллей и Наталис обсуждали события дня, но разговор не клеился.
Аллей то и дело тяжело вздыхал, отвечая невпопад на вопросы любимой.
— Ну что с тобой, скажи? — обняла его Наталис.
— Посмотри на меня, разве ты не понимаешь, что происходит?
Не выдержав его взгляда, она отвела глаза:
— Но… может быть, все изменится, — попыталась успокоить его молодая женщина, — подождем еще немного, ведь Джейнс говорила, что есть надежда. Пройдешь обследование еще раз.
Аллей грустно покачал головой:
— Ты еще не знаешь… Нет, сегодня я получил окончательное заключение, вернее, приговор…
Но Наталис, не давая ему договорить, прижала ладонь к его губам:
— Нет, нет, ты не должен так думать. Тебе нужно жить долго-долго, чтобы…
— Чтобы — что?
— …Увидеть нашего с тобой ребенка!
— Аллей изумленно раскрыл глаза, как будто впервые увидел свою возлюбленную.
— Как же так? Что же ты молчала?! — и, подхватив Наталис на руки, закружил ее по комнате.
Она, обняв его, запротестовала:
— Осторожнее, уронишь!
Но он, крепко прижимая ее к груди, продолжал кружиться в ритме танца, пока не обессилел и не упал в кресло:
— Ведь это совсем меняет дело! Теперь у меня есть стимул, да какой!… Не знаю, что со мной случилось, ведь мы преодолели столько… а тут раскис… Ребенок!… Наверное, это будет девочка — такая же нежная и красивая, как ты! Наталис, я тебя безмерно люблю!
Молодая женщина шутливо отбивалась от него и смеялась:
— Ой, отпусти, задушишь!
Какое-то время они сидели, обнявшись, молча.
— А знаешь, Аллей, — проговорила, наконец, Наталис, — за это время я так изменилась, что все то, что было там, на Земле, кажется далеким сном.
— Милая, и у меня такое же ощущение. Единственное, о чем я теперь сожалею… хотя сейчас это… — он махнул рукой.
— Я понимаю тебя — ты думаешь о фараоне, твоем отце?
— Да, конечно, да. Ведь мы живы, а на Земле пролетело немыслимое количество лет… Как все же трудно это представить…
— Мы не могли осознать это раньше, и это не наша вина.
Они замолчали, думая каждый о своем.
— Аллей, Костэн приглашал посетить его сегодня, — прервала затянувшуюся паузу молодая женщина, — он прилетел из очередной экспедиции и хочет поделиться впечатлениями. Говорит, что привез что-то интересное.
— Хорошо, но я успею немного отдохнуть, — проговорил он, зевая, — для меня это будет завтрашний день. Извини, я тебя оставлю. Чувствую, что совсем свалюсь с ног.
Сидя одна, она вспомнила родную Ниневию, затем Египет, принесший столько горя и великое счастье найти родную душу… Мемфийский дворец, в котором им так хорошо было вдвоем.
Поднявшись, она прошла в спальню… Аллей лежал с открытыми глазами. Увидев возлюбленную, он протянул к ней руки: