Жизнь шла своим чередом. Снова заботы, проблемы, требующие их решения. Все это почти сразу затмило крылом забвения летний отдых. Занятия у студентов давно начались, но Наташа не давала о себе знать. Несколько раз Алексей порывался заехать в общежитие, но в последнее мгновение откладывал это мероприятие.
В конце сентября девушки появились сами:
— Алексей Петрович, — щебетала неугомонная Леночка, — сегодня у нас выдался свободный от практики день, и мы решили вас навестить. Вы обещали нам фотографии, они готовы?
— Конечно, и не только они… Имею честь продемонстрировать вам эскиз, который я успел сделать.
Карандашный набросок, выполненный с фотографии Елены, нравился Алексею, но не произвел впечатления на саму портретируемую. Она скорчила кислую мину, но затем, спохватившись, попробовала скрыть свое разочарование.
— Не делайте поспешных выводов, Леночка, ведь это только начало. Да и времени не хватает, чтобы основательно взяться за эту работу.
— Я понимаю: дом, работа, жена.
В ответ Алексей только вздохнул:
— И все-то вы знаете…
Наташа все больше молчала во время этого разговора, лишь изредка вставляя два-три слова или поддакивая подруге. Когда студентки уже распрощались и собрались уходить, доктор остановил ее у двери:
— Не торопись, побудь еще, мы так давно не виделись… Расскажи, как ты?
Они поделились друг с другом воспоминаниями о летнем отдыхе. Он попытался развеселить девушку, но она была грустна.
— Наташа, я вижу, что тебя что-то беспокоит?
Девушка замялась и неуверенно проговорила:
— Да, но об этом лучше потом…
— Нет, нет, Наташа, — настаивал доктор, — если только это не страшная тайна, расскажи мне, возможно, я смогу тебе помочь?
— Дело в том, что мой младший брат болен. У нас его долго лечили, но безрезультатно… Вы не могли бы его посмотреть? — Она достала из сумочки выписку из истории болезни и протянула ему.
Главный врач быстро просмотрел медицинский документ.
— Он что, здесь, в городе?
— Нет, дома.
— Пусть приезжает — все, что будет нужно, я для него сделаю.
— Спасибо. Спасибо вам, Алексей Петрович. Я не буду вас больше задерживать.
Она направилась к двери, но он ее еще раз остановил.
— Наташа, я не забыл, что скоро у вас день рождения. Обещайте зайти ко мне в этот день — хотя бы на минутку.
Она лукаво сощурила глаза.
— Хорошо, обещаю.
В ясный теплый осенний день середины октября она действительно появилась перед ним. Алексей помог ей снять плащ и усадил в кресло.
— Я ненадолго, — напомнила девушка, улыбаясь, — столько сегодня дел и забот…
— Ну что ж, — театрально произнес доктор, — тогда поздравление начинается!
Он извлек из вазы, стоящей за шторой, заранее припасенный букет алых роз и торжественно вручил девушке:
— Желаю тебе счастья! Все остальное: молодость, красота — у тебя есть.
— Спасибо!… — ее лицо засветилось от удовольствия.
— Но это еще не все. Прошу тебя, закрой глаза…
Наташа послушно сомкнула веки. Доктор достал из кармана ажурную цепочку из драгоценного металла и не спеша надел на нее. Его ладони коснулись темных волос девушки, и, не удержавшись, он нежно погладил их, а потом целомудренно поцеловал Наташу в лоб. Какое-то мгновение она не открывала глаз. Потом пристально посмотрела на Алексея, и отвела взгляд вниз, заметив при этом подарок на груди.
— Ой, какая прелесть! — не удержалась именинница. -…Но ведь она золотая и очень дорогая, наверное?!
Алексей улыбнулся.
— Что же я еще могу подарить моей царевне?! Если хочешь, вся жизнь твоя будет золотой, позволь мне только сделать это! — но, увидев возникшее тут же отчуждение в глазах девушки, он с грустью добавил: — Хотя ты не веришь мне и считаешь мои чувства и мой рассказ выдумкой, не заслуживающей внимания…
Но, чтобы не омрачать этот день даже тенью сомнения, он продолжал:
— Бог любит троицу, и поэтому я сегодня вручаю тебе то, что давно обещал… — и Алексей поставил перед Наташей выполненный маслом ее портрет. Да, это действительно была она, только чуть старше, наверное, даже красивее, со смуглой бархатной кожей и удивительной высокой прической, которую украшала сверкающая драгоценными камнями диадема.
Девушка с удивлением и какой-то грустью смотрела на свое изображение. Портрет ей не мог не понравиться и, разумеется, польстил ее тщеславию, и художник это понимал. Он терпеливо ожидал оценки своего многомесячного труда.
Наташа вскинула на него сияющие глаза:
— Это просто чудесно! Я вам так благодарна! — в порыве чувств она потянулась к Алексею и поцеловала его в щеку. — Только… Если вы не возражаете, — возбужденно продолжила она, — пусть портрет побудет пока у вас. Я возьму его позже. — И, вспомнив о чем-то, она взглянула на часы. — Мне пора! Спасибо вам еще раз за все! — девушка подхватила огромный букет и, распрощавшись, ушла.