Алексей без труда нашел знакомое окно на пятом этаже. «Никого нет»… — подумал он, увидев темный квадрат.
Доктор шел сюда без определенной цели и все-таки был разочарован, не застав Наташу дома. Он медленно вышагивал по тротуару, и мысли одна нелепее другой роились в его голове.
Сколько времени прошло: двадцать, тридцать минут, — он не знал, но что-то не давало ему уйти от заветного окна.
Ноги, обутые в легкие туфли, совершенно замерзли, и Алексей направился в общежитие, намереваясь хоть немного согреться в фойе. Поднимаясь на крыльцо, он снова бросил взгляд вверх — и заметил в окне светящийся голубоватый огонек включенного телевизора, который почти тут же потух. «Неужели показалось», — с сожалением подумал доктор.
Спустя некоторое время, Алексей почувствовал, что ноги согрелись, и он решил отправиться домой, но тут же внезапно остановился, увидев поднимающегося по лестнице крыльца высокого молодого человека с характерной знакомой походкой.
Тот, видно, пребывал в прекрасном расположении духа и, что-то напевая, вошел в фойе, не заметив стоящего в стороне мужчину. У доктора сильно забилось сердце: «Андрей? Неужели это он?! Да, это он, я не мог ошибиться… Где же тогда Наташа?»
ГЛАВА 32
Алексей отошел в темный угол коридора и стал ждать. Так бывает в жизни — думаешь об одном, а судьба преподносит тебе такой сюрприз, что не привидится даже в дурном кошмаре…
В своем укрытии он стоял минут десять, наблюдая за ярко освещенной лестницей, ведущей на второй этаж. Алексей и позже не мог сказать — что его удерживало в этом здании. Казалось, все было ясно: его не любили, предложение отвергли, но… он не трогался с места, желая узнать то, что, казалось бы, сейчас уже не должно было его волновать.
Когда появилась Наташа в сопровождении «спортсмена», Алексей с болью проводил ее взглядом. Она же, спеша и на ходу поправляя шапку, быстро скрылась за дверью. На улице молодые люди обнялись и направились в сторону центра города. До Алексея донесся громкий возбужденный смех девушки. Доктор почему-то посмотрел на часы, показавшие двадцать сорок, — и пошел вслед за ними.
А молодые люди уже шли по главной улице города, минуя кинотеатр, старинное здание почтамта, театр оперы и балета. Чуть не догнавший их Алексей к тому времени уже успел взять себя в руки.
Он понимал всю бессмысленность предпринятого им мероприятия, и поэтому убавил шаг, продолжая преследовать Наташу вопреки здравому смыслу. Теперь он должен был узнать, чем же это закончится? Интуиция подсказывала, что это не просто прогулка двух влюбленных — к мечтаниям на свежем воздухе совершенно не располагала морозная ветреная погода — они шли к какой-то цели, и он хотел выяснить ее. Выяснить, быть может, для того, чтобы, зная о чем-то таком, наконец, оторваться от преследующего его влечения к девушке…
Неожиданно молодые люди свернули на пешеходный переход, и Наташа оглянулась. Алексей вздрогнул, вжав голову в плечи, — он почувствовал себя в шкуре вора, запустившего руку в чужой карман и застигнутого на месте преступления.
Но судьба пожалела его. Он не был замечен девушкой на безлюдном тротуаре. Пара перебежала на другую сторону улицы и направилась к ближнему жилому массиву, еще несколько десятков шагов — и они исчезнут из поля зрения.
Алексей уже не рассуждал, он, словно робот, следовал за ними, понимая, что это неблагородный и низкий поступок, но ведь он и не оправдывал себя… Единственный раз мелькнула мысль остановить Наташу, но донесшийся до него ее заливистый смех тут же подавил это желание. Он продолжал двигаться, как заведенный, уже не ощущая в душе ничего, кроме пустоты и безграничной усталости.
Между тем молодые люди подошли к одному из пятиэтажных домов, облицованному мраморными плитами, и завернули в подъезд. Не останавливаясь, Алексей шагнул за ними. Он не боялся ничего — ни насмешек и презрения «спортсмена», ни его крепких кулаков, ни удивленно-испуганных глаз его доверчивой подруги.
Не хватило всего двух-трех мгновений, чтобы они не встретились на одном лестничном пролете. Щелкнул ключ в замке, и дверь захлопнулась в тот момент, когда Алексей поднялся на площадку. Он тупо уставился на декоративно обитую ажурными деревянными планками дверь. Помимо его воли в памяти отпечаталась цифра «96» — номер этой ненавистной ему квартиры. Доктор долго стоял на площадке, не видя и не слыша ничего, подпирая стену подъезда. Он не сразу понял, о чем его спрашивает пожилая женщина, проходящая мимо.