Во-вторых еще оказалось, что обратная электричка вечером в поселке Весна не останавливается. Опрос близлежащего по пляжу дяденьки показал, что все плохо – можно ехать назад сразу после обеда или не ехать вовсе. «Да чего там! – утешил нас дяденька, – до Туапсе – два локтя по карте, оттуда доедете». Ну и ладно, решили мы. Раз два локтя. По рельсам дойдем. И вообще пора купаться и загорать, а там видно будет.
Потом мы стали мазаться солнцезащитным кремом, тем самым, прошлогодним, больше-то все равно нечем. Сразу стало ясно, что с кремом что-то не так, как-то он намазывается странно, но это же никого не остановило. Мы решили, спасем носы, и будет с нас, клювы мазали особенно тщательно.
Потом наступила пора искать Туапсе, да, два локтя по карте. Выходя из моря в последний раз, мы все уже понимали, что плохо дело. Впрочем, вариантов, опять же, уже не было, так что отправились мы по рельсам.
Сколько мы шли, я даже затрудняюсь сказать, потому что там по карте-то, может, и два локтя, а масштаб-то карты мы не спросили. Очень хотелось вернуться к дядечке с пляжу и нежно с благодарностью пожать ему горло. Под конец пути я спеклась окончательно, норовила плюхнуться в обмороки (и таки в итоге сделала это!), друзья сердешные вели меня под белы, то есть красны, то есть пятнисты рученьки.
Прекраснее всего – обгорать клочьями, потому что крем, да. Но носы мы спасли. Обуглилась фрагментами, местами точками, все больше пятыми. Да.
Ну ладно, это я изображала одеяло в стиле пэчворк. Дима был просто вождь краснокожих, а Люся стала вовсе вся неотразима в шоколадном загаре и только слегка пережарила спину.
Наутро я ненавидела все и вся. Вообще беречь нос – плохая была идея, с лица воду не пить, а афедрон редактору – практически рабочее место, на филейных частях целый день же сидеть. Печалька. Товарищи отдыхающие, я вам всем ответственно советую: забейте на нос, берегите попу, вам еще сидеть на ней!
А надо было же еще домой ехать, а я оказалась так свежа и сообразительна, что оставила в Горячем на память о себе свою зубную щетку, все до единой свои шмотки, три кило камушков с пляжа и, наверное, черта лысого я только не оставила.
Потом я местами болела, местами пузырилась, местами меняла шкуру. Хорошо же. Девушка-мечта, вечное обновление. И веснушки. Что еще было из Весны привозить.
Зато в Весне было прозрачное спокойное море, яркое солнце и пустынный галечный пляж. На огромных камнях в нескольких метрах от берега грели бока на солнце здоровенные крабы, а один раз вдалеке мелькнула даже спинка дельфина. Где-то очень далеко, почти на горизонте, замерли декорациями неподвижные корабли. Когда заходишь в воду, она кажется еще ледяной, и ты идешь, оскальзываясь на камушках, и никак не решаешься окунуться, и только смотришь вниз – сквозь воду, на свои ноги, покрывшиеся гусиной кожей, на разноцветные камушки под ступнями, на рыбку, метнувшуюся куда-то в сторону. А потом – что-то меняется, и вода разом делается удивительно теплой и ласковой. И можно плескаться, поднимая тучи брызг – брызги, как осколки солнца. Или можно просто лечь на воду и закрыть глаза, и всем существом слушать шепот и ощущать едва заметное покачивание волн.
Угу, вот как-то так и зарабатывают веснушки на веках.
Комментарии за кадром
БАСЯ: Ну, ты в курсе, в общем. Нет, а я говорила!
На фото – птичка соечка в нежной юности.
Внезапно ролики
Ездила как-то по делам в Краснодар. Встать для этого надо было в 5:30 утра. То есть ночи, в сущности. Ничего, встала. Выпила ведро кофе, ведро эль-карнитина, полведра элеутерококка. Поскакала такая вся резкая, стремительная, как Карлсон с вертолетным мотором в попе. Доскакала до Краснодара, зачем, забыла, потому что очень бодро, надо бегать. В угаре обрела себе ролики. Внезапно вообще. Ну и что, что не умею, и подумаешь. Я ж научусь. Я ж всю жизнь мечтала о роликах.
Потом еще немножко по Краснодару побегала, а потом у меня кончился завод. Стою посреди города, кто я, где я, зачем я, почему ролики, дайте, я вот здесь прилягу.
А зато у меня появились ролики. Пробовала прокатиться дома, расцеловала три дверных косяка и холодильник. И, кажется, котики меня разлюбили.
Выходила во двор, целовала опоры виноградника. Кажется, дворовая собачка Милка тоже меня разлюбила.