А там выросло из кипящей пучины дерево с огромным стволом и не менее мощными ветвями. Почки набухали на коре, светящейся изнутри в надломах на еще тонком стволе, выкидывались и разрастались из трещин все новые и новые ветви, сплетались в толстое основание древа, заслоняя собой все видимое пространство. И когда, казалось, древу некуда было произрастать, рост и время будто замерли. Даже ветер, что иной раз резкими порывами колыхал далекую верхушку, стих. А потом раздался шум из-за видимого буйства природы, это пришел из моря великан и поднатужившись, сломал ствол. С силой откинул далеко в море половину огромного древесного куска с верхушкой, он злобно пнул оставшийся пень, плюнул, и исчез, растаял в воздухе знакомыми голубыми искорками.
Удалось рассмотреть будто рубленые черты лица, и длинную белую бороду, что трепалась паклей при ходьбе. На теле была натянута набедренная повязка, закрепленная огромным поясом на седалище и краем куска изгибом закинута на перед торса, спереди завязанную странно сложным узлом. И эти огромные желтые глаза с божественным светом на будто вырубленном лице, льющемся наружу. Они западали в душу. Я сморгнула, на пару мгновений закрыла глаза.
Мир потрясенный произошедшим замер, а затем привычно загудел высокими елками, выросшими вдоль длинного побережья. Я потянулась рукой вперед, желая прикоснуться к нереальному видению, но нечто сильно ударило по голове сзади, сознание словно выключилось, и погрузилось в беспамятство.
Пробуждение было приятным. Не болело тело, не скрипели суставы, и даже мир казался по настоящему реальным. Открыла глаза. Мир постепенно нарастал кусками вокруг, оформляясь в действительность, будто выходил из тумана. Тут что- то коснулось моего лица, и я чихнула, окончательно проснувшись.
-Ух. - фыркнула на сиреневую ночную бабочку, усевшуюся мне на нос. - Брысь, мелочь.
С голубого неба лились потоки и охапки солнечного света. Зелень с желтыми подсушенными листьями у ног встала вокруг высокими монументальными колоннами. Огромная каменная полуразрушенная стена за спиной приятно холодила в жаркий солнечный день. Солнце пило мир жарой, окончательно высушивая землю. Это все казалось слишком нереальным, если бы не одно «но»…
Мир мигнул на миг и восстановился-вернулся назад. А! Это Я просто моргнула! Какое же это приятное чувство ощущать себя живой и полной сил, а не старой и древней развалиной. Подняла руки перед лицом и внимательно всмотрелась в тонкие, почти прозрачные пальчики. Ноготочки были в грязи и обломанные, но еще хранили местами остатки маникюра. А тонкая кожа, под которой бился пульс в венах, завораживала своей реальностью. Тщательно прописанные пиксели заставляли вглядываться в себя, в жалкой попытке распознать дешевую подделку, но нет, мир действительно был настоящим. И если бы не это неприятное сосущее чувство в районе желудка, то можно было бы считать, что жизнь удалась. Звуки ворвались в сознание матами и руганью, прибавляя реальности еще больше действительности.
-Эй, тетка в тряпках! - прозвучал совсем рядом гнусавый мужской голос. -Держи кусок хлеба, а то сдохнешь от голода! Лови, тварь.
В лицо сбоку прилетел кусок черствого надкусанного хлеба. Ударил сильно по носу, отскочил и очень удачно упал в грязную ладонь, что все еще держала, разглядывая на весу перед своим лицом. Ловко поймала на лету ломоть, вцепилась в него фалангами пальцев, и стиснула как можно крепче. Если тут такие порядки, то и за каждую крошку придется бороться? Стоит поберечь даже такие микроскопичные ресурсы, полученные неизвестно от кого. Перевела взгляд в сторону откуда прилетел ломоть.
-Чертовы беженцы, -демонстративно сморкнулся в мою сторону стражник в мундире Штормграда, тот стоял чуть в стороне, -когда же вы свалите назад, или передохнете. Достали хуже пареной репы.
Мысленно пожелала на его голову тысячу кар, вернула взгляд на свои руки, что сжимали хлеб. Подняла кусок хлеба к глазам, желая получше разглядеть, но его слишком грубо вырвал из моих рук мужчина рядом. Вор тут же вгрызся в кусок, и с утробным звучанием начал пожирать грязный от земли ломоть.
-А, шта? - пробурчал он в ответ на мой вопросительный взгляд, -ты не ешь, да и помрешь скоро… Вон какая прозрачная стала от недоедания. А я выживу. Еще один день… но смогу прожить.
Посмотрела на его огромную грудь, увешанную ржавым доспехом, с огромными прорехами в трех местах спереди, и спорить совершенно расхотелось. Оставалось только уходить. Что и решила делать. Встать было проблемой, как и сделать первый шаг. Я совсем разучилась ходить за последние годы. Через силу, через «не могу», поднялась и ковыляя, заваливаясь в сторону на каждом шаге, пошла по высохшей земле. Ноги понесли по высушенной степи в сторону едва видневшейся полоски моря.