Единственным минусом было то, что снаружи Купола остался и Машинный Опекун, но старая Машина Великого Рода Воронов должна была попасть в здание через другой вход и оказаться в помещении, где будет ждать своего хозяина.
Яр остался один.
Сначала он шел по серому, хорошо освещенному коридору, мимо витрин с ксеноартефактами и выставленными на обозрение реликтами. Здесь могли находиться и ценные экспонаты с Терры… забытые средневековые компьютеры и комплектующие, а также законсервированные нанитовые книги, но он их не видел; самые ценные сокровища, вероятно, хранились в сердце Купола. Это его не беспокоило, ведь он пришел сюда не для осмотра.
Коридор заканчивался через тридцать метров следующими селективными воротами. Ворон вздохнул и прошел через них без помех, одновременно рассеяв голограмму, маскирующую следующую часть коридора. Оказался в переходе, ведущем к следующим ответвлениям и к большой, видимой издалека, диспетчерской.
— Яр Ворон? Наследник Великого Рода Воронов? — спросила ожидающая здесь небольшая Машина в форме шара. Он кивнул головой. — Лектор ждет вас, — объявила она. — Пройдите за мной.
Она медленно въехала в контрольную комнату, а затем остановилась перед одним из компьютерных рабочих мест, обслуживаемым молодой Мыслительницей.
— Яр Ворон, — сказала Машина. Ей пришлось повторить это еще несколько раз, как во время подтверждения его прибытия Мыслительницей, так и позже, когда они катились по залу, из которого попали в следующий коридор и переход. — Яр Ворон. Яр Ворон, — объявляла она при следующих контролях и воротах, но сам наследник молчал.
По крайней мере, молчал до тех пор, пока они не остановились перед огромными дверями Лектора, открыли их и увидели сидящую в гостевом кресле маленькую и милую Пин Вайз.
Девушка с длинными черными волосами, переходящими в фиолетовый, казалось, дремала. Машинный шар зашуршал и выехал из помещения. Сам Яр замер на мгновение, глядя на молодую Мыслительницу. Простой серый комбинезон не мог скрыть ее запах: она пахла ванилью.
Наследник подошел ближе. Протянул руку, сам не зная зачем. Хотел прикоснуться к ней? Он колебался, и в этот момент она проснулась.
— Ворон, — приветствовала она его скучным тоном. — Тебя вытащили, да?
— Быторадость… — начал он, но она прервала его взмахом руки. Протерла сонные глаза и приподнялась. Ее черные с фиолетовым отливом волосы слегка заволновались.
— Никакого надъязыка, — предупредила она. — Лектор довольно чувствителен к этому вопросу. Все участники Программы должны говорить в пра, нравится им это или нет. Он утверждает, — фыркнула она, — что это должно быть инстинктивно. И никаких надсигналов. Все для блага прорыва.
— Если, — сухо заметил он, — будет какой-нибудь прорыв.
— Сет утверждает, что будет… — Она зевнула. — Наверное, это одна из тех двадцати с лишним рас, которые создали сложные языковые структуры, основанные на союзах между семантическими формами. Для них реальность может быть такой, какой мы ее воспринимаем. Никаких скачков, никаких фильтров. Чистый объективизм, если таковой вообще возможен.
— Никто не говорил, — сказал он, подходя к барной стойке в зале и стоящим на ней графинам с какой-то жидкостью, — что люди имеют монополию на объективность.
Она пожала плечами. Простой жест, явно праязыковой, но у нее он выглядел иначе: как нечто сложное, почти надъязыковое. Яр посмотрел на нее краем глаза, наполняя стакан жидкостью — скорее всего, это была обычная вода.
— Выпьешь? — спросил он. Она покачала головой.
Пин Вайз, большая надежда Программы. Психофизийка из рода Мыслителей. Документированные экстрасенсорные способности, возможно частичное предвидение. И что-то неуловимое, что его определенно привлекало… хотя, конечно, не вписывалось в сложную программу геноразмножения, контролируемых рождений аристократов, поддерживаемую Великими Родами. Это давно казалось ему довольно болезненным. Он сделал глоток воды.
— А Эд? — спросил он, отводя взгляд.
— Он здесь уже три дня, — неохотно призналась она. Как и Яр, она не любила Эда, хотя, возможно, по другим причинам. Ворон считал его не столько опасным соперником, сколько недостойным конкурентом, происходящим из низших слоев общества. Вайз же имела в виду нечто другое. Карлик производил впечатление примитивного человека. То, как он на нее смотрел… при всех ее пугающих способностях, наполняло ее тревогой. — Говорят, он не отходит от Лектора ни на шаг.