— Я не понимаю…
— Это прямая запись во внутренний банк памяти всего, что видит, слышит и чувствует владелец персонали, — с удовлетворением объяснил охотник. — Это тоже тщательный мониторинг, мои дорогие, но частный и допустимый в некоторых ситуациях. Например, в качестве неопровержимого доказательства. И я, — он схватил один из инъекторов и вставил его в порт доступа девушки, — держу здесь твёрдую запись нашей встречи. Миллисекунда за миллисекундой.
— Я не понимаю, какое это имеет…
— Только то, что лучше вам взять эти деньги, — ответил охотник, но его голос внезапно потерял прежнее веселье и стал ледяным. — Прежде чем я оторву вам головы в качестве наказания за преступление, преследуемое по закону во всем Согласии.
— Нет… вы не смеете…
— Дорогой. — Малкольм Дженис наклонился и переключил что-то в черном блоке. Устройство начало тихо гудеть, но Луч с Высоты готов был поклясться, что слышит также что-то вроде самодовольного мурлыканья. — Я наемник. Я охотник. В нескольких системах я осужден за хладнокровное убийство. Поверь мне. — Он с улыбкой взглянул на Управляющего. — Для меня убить — все равно что плюнуть.
***
Пилот «Балерины» Сьюзи Уинтер не могла поверить своим глазам.
— Уинтер, ты слышала приказ, — напомнил ей худощавый старый капитан Севенс, которого она сначала приняла не за своего командира, а за дедушку-компьютерщика. — Мы не вмешиваемся. Держись на месте.
— Но там… — неуверенно начала она.
— Оставайся на месте, Уинтер.
Пилот кивнула головой. Одно нужно было признать: у Сьюзи были разные командиры и разные приказы. То, что положило конец карьере ее подруги на «Хармидре», некой Эрин Хакл, и Леонида Буковского, не касалось ее. Приказ есть приказ.
— Транскрипция грустнорадости, — внезапно раздался пронзительный голос Деспектума, пилота серафима «Тишина». — Потеря элемента.
— Да, да, — пробормотала Сьюзи. — Поняла. Ничего страшного.
Прямо перед ними разворачивалась космическая битва, наполняя их требованиями отчаявшихся воскресших командиров. Адсорпы уже полностью захватили серьезно поврежденный «Septimus», который теперь дрейфовал и превращался в виропекс. Один из фрегатов превратился в Призрак и исчез, оставив после себя застывшее глубинное эхо. Второй был атакован вирофагом, который плевал в него странным зеленым лазером с точками глубокого черного цвета. Человеческий крейсер «Гарлач» Северных Сил КПО, бывшее судно Федерации, сообщил о приближающейся волне разрушения и запросил немедленную помощь. На фоне очередное огромное глубинное эхо уже обретало форму: приближался патоген, тяжелое судно Чужаков.
Капитан-лейтенант Толк передал по Синхрону просьбу об эвакуации. Но командующий всей эскадрильей Альтаир-303 лейтенант Берд Кахл, сидящий в безопасности на стоящем в нескольких световых годах эсминце «Альтаир», отказал. Информация о живом Жалобнике и странном соединении кораблей уже попала в Ксенологическую разведку Научного Клана. В ответ на приказ Кахл все услышали громкое проклятие Толка, переданное широким лучом, и щелчок закрывающегося канала связи.
Тем временем медленно и величественно из огромного глубинного эха вырисовывался патоген Консенсуса.
Полупрозрачная гигантская бактерия была размером с крейсер. Заблудившийся лазерный выстрел на мгновение коснулся ее, но не оставил даже следа на липкой, неприятно «живой» поверхности корпуса.
— Истребители, охрана «Кривой Шоколадки», — услышали они нервный голос Толка. — Бомбардировщики, поддержка в виде заградительного огня. Дигит, продолжай операцию. Я хочу этого Чужака. «Балерина», включай счетчик.
— Господин капитан… — начал Севенс, но капитан не собирался слушать.
— Я не собираюсь терять весь отряд, — объяснил он, и пилот «Балерины» Сьюзи вдруг поняла, что счетчик на «Драконе» должно быть включен уже давно. — Тяжелые бои — не задача ДР. Мы подчиняемся не военным, а Ксенологической разведке Научного клана. Выполнять, — закончил Толк, отключаясь.
— О, вашу… — начала Сьюзи, но стоящий рядом Севенс положил ей руку на плечо.
— Может, я и старомоден, моя дорогая, — сказал он. — Но я не хочу слышать ругань на моем корабле.
Уинтер медленно, не до конца понимая, что делает, опустила голову и коснулась лбом консоли.
***
Рупич R32C стоял неподвижно, наверное, пытаясь понять, на что он смотрит.
Первый пилот «Кривой Шоколадки» Цара Дженис грустно взглянула на него, отпустила полубессознательного Чужака и выстрелила себе в скафандр из виброшокера Деспектума. Выстрел был не сильный, но достаточный, чтобы разорвать часть защитного костюма, и достаточно неудачный, чтобы повредить главный термостат. Вакуумные скафандры были довольно безопасными и на определенном уровне способны к самовосстановлению или даже отсечению поврежденной части вместе с конечностью, но поломка термостата, напоминающего персональ, могла иметь гораздо более серьезные последствия.