***
То, что командир Тринадцатого Фрагмента Армады Машин Фибоначия попросила о личной встрече через несколько часов после событий в Оперативном Зале «Гнева», не особо удивило Пикки Типа. Честно говоря, он ожидал такого шага с самого начала, как только увидел Машину, выглядящую как милая девочка-подросток.
Он ожидал, что Четверка будет пытаться его обмануть — просто не имел понятия, с какой целью. Ее просьба о контакте оставалась в фоновом режиме, как тихий шепот, пока главнокомандующий Местью — Пятнадцатой Флотилией Рукава Персея — утверждал первые синхронизации операции «Рукав».
Никто — и, вероятно, никогда — не проводил мобилизацию такого масштаба.
Рукав Персея был дугой радиусом около десяти тысяч семисот парсеков, охватывающей почти всю Выжженную Галактику, и одновременно являлся последним оборонительным рубежом между Галактической Границей и расположенным прямо перед ней Рукавом Лебедя с его навсегда утраченными Пограничными Княжествами. Прямо «под ним» находился уже исторический Рукав Ориона с пятнадцатью выжженными световыми годами в пределах Солнечной системы, и Рукав Стрельца, в основном расположенный в пределах Лиги — ныне называемой сектором Западных Сил. Подобную мобилизацию сил пришлось провести и в пределах Штатов, где Консенсус уже практически захватил весь внешний Рукав Креста и готовился к атаке на выходящие полукругом за пределы Галактики Рукав Лебедя и Рукав Персея.
Без Синхрона мобилизация человечества была бы невозможна. Ранее используемый Поток со всеми своими зондами, глубинными ретрансляторами, херувимами и спутниками никогда бы не показал ничего в реальном галактическом времени. Никогда бы не произошла полная синхронизация действий. И никогда бы не было операции «Рукав»… И все это благодаря Машинам.
И именно с одной из них должен был сейчас встретиться Пикки.
В принципе, думал он, медленно готовя свою просторную капитанскую каюту к приему гостьи, откуда мне знать, с кем я на самом деле разговариваю? Есть веские основания полагать, что каждая из Машин подключена напрямую к Синхрону. Фибоначия может быть лишь аватаром, гуманоидным, дистанционно управляемым манекеном. Разговаривая с ней, я разговариваю со всеми ними.
Разговаривая с ней, я могу разговаривать с Единством.
Никто до конца не знал, насколько высока индивидуальность и независимость Четверок. Возможно, только внешне они были отдельными от Единства машинами. Может быть, их личность — это иллюзия. Симуляция. Возможно, как и любая личность: в значительной степени случайная смесь взглядов, поступков, обрывков сознания, приобретенных черт и воспоминаний. Нет, подумал он, нажимая кнопку вызова стюарда. Только не философия. Так я ни к чему не приду.
— Крунт, — сказал он в интерком, — скоро ко мне придет гостья. Алкоголь, стандартный набор. Мне кофе, вода и флюид.
— Есть, господин генерал.
Пикки отпустил кнопку. Теперь оставалось только ждать.
Фибоначия прибыла менее чем через пятнадцать минут.
Красивая миниатюрная Четверка вошла в тот момент, когда Тип наслаждался вкусным кофе. Увидев ее, он прокашлялся и встал с места.
— Господин генерал, — сказала она мягким девичьим голосом. — Рада, что мы встретились.
— Присаживайтесь, — ответил он вежливо. — Могу я что-нибудь предложить?
— Спасибо, — ответила она столь же формально, подойдя ближе и, к удивлению Пикки, обойдя стол.
Тип инстинктивно отступил, а Машина быстрыми шагами подошла к его креслу. Она остановилась рядом, слегка наклонив голову. От нее пахло свежестью.
— Это не понадобится. Вы хотите меня?
— Что?
— Я спросила, хотите ли вы меня, — заявила она. — Я заблокировала дверь и выключила камеры наблюдения. Мы можем пойти в постель.
— О чем ты… — начал он, но Фибоначия наклонилась и, опираясь ладонями на подлокотники, коснулась губами его губ. Ее губы были холодными, но в то же время мягкими и сладкими.
Как удар.
Пикки сопротивлялся лишь мгновение, а затем, не думая ни о чем другом, протянул руки. Он слегка коснулся бедер Четверки, которая наклонилась еще сильнее. Что-то вроде тихого бунта еще колебалось в нем, но рассыпалось на тысячи осколков: запахов, тепла, холода, прикосновения губ и тяжелого, почти болезненного желания…
Что я делаю?!
И тогда все закончилось.
Фибоначия внезапно отстранилась. Ее ранее улыбающееся, теплое лицо превратилось в пустую маску.
— Все, — сказала она. — Связь прервана. Прости.
— Что…? — прохрипел он, все еще приходя в себя.
— Цель Программы — реализация, — сказала она, ссылаясь на знаменитые параграфы Кодекса Машин. — Моей главной задачей было сблизиться с вами через интимный контакт, а лучше всего через секс. Такая структура программы самого Единства записана в приоритетном режиме. Однако достаточно было выполнить основную задачу программы и… — Она слегка улыбнулась. — Остальное можно пропустить. Вы хорошо себя чувствуете?