— И что с того?
— Галактические кристаллы создаются из темного металла, который называется «энергетическим». Такой металл есть только на одной планете в известной Вселенной. На планете Навия, в Пятерняшках. Ты знаешь, где это?
— В глубине Ядра, — пробормотала Дженис. — Рядом с Стрельцом А. И что с того?
— Ничего, — признался Ток. — Но там растут кристаллы, черпающие силу из системного солнца. И этот тоже… — он облизнул губы, глядя вглубь темного блока, — и теперь Кристалл пульсирует.
— Здорово, Тринк, — фыркнула она, пытаясь открыть следующую панель консоли. — И что из этого следует?
— Что наш Галактический Кристалл, как и все Кристаллы, постоянно подключен к Потоку… то есть к Синхрону, — поправился Тринк. — И что он получает от него данные. Это «пульсация» — сигнал об обновлении карт. Значит, мы все еще в Синхроне, — пояснил он. — Кто-то ввел нашу капитана в заблуждение.
— Подожди… значит, Синхрон работает без перебоев?
— Может, с небольшими задержками, — признал Ток, — но это мелочи. А это значит…
— А это значит, что если удастся запустить консоль, мы сможем связаться с эскадрильей, — удивила его Цара. — Неплохо! Ты только что получил повышение, Тринк, — добавила она, оставляя панель и приседая у вытащенного Кристалла.
— До кого?
— До полезного чудака.
— Здорово, — усмехнулся он, глядя на первого пилота «Кривой Шоколадки». — А кем я был?
— Бедняжкой, — сказала она, снова вставая на ноги. — Ладно. Давай эту батарею. Подключим ее только к широкой связи, и может тогда…
— Цара, Тринк, — неожиданно сказала Дигит, которая только что пришла из машинного отделения, — бросайте все, что делаете. Валленроде?
— Да, госпожа капитан?
— Сердце заливает энергия. Мы открыли порт, но, несмотря на зарядку, ядро не подает сигнал. Оставайтесь в Сердце и следите за ситуацией. Есть шанс, что ядро запустится.
— Есть.
— Госпожа капитан, — начала Дженис, — похоже, мы можем установить связь с Синхроном. Нужно только…
— Об этом позже, — немного резко прервала ее Четверка. — Я уже говорила вам, что если бы можно было связаться через Синхрон, я бы связалась с Единством. Но сейчас это уже неважно. Евклид снова связался со мной. Он говорит, что приспособил атмосферу корабля к нашим потребностям и хочет встретиться с нами. Лично.
— Зачем… то есть… он хочет нам помочь? — запутался Тринк. Дигит пожала плечами в имитированном, псевдочеловеческом жесте.
— Возможно. Пока что он хочет просканировать Жалобника. Его заинтересовал Чужак, говорящий на человеческом языке. Мы должны отвести его к нему.
— А случайно, — заметила Цара с легкой иронией, — Чужак сейчас не является собственностью людей и КРНК?
— А случайно, — спокойно ответила Машина, — ты думаешь, что это имеет какое-то значение в нашей ситуации? Ты на корабле Машин, Дженис, — добавила она, глядя на Цару взглядом, который внезапно показался бывшей наемнице как минимум холодным. — С обездвиженным кораблём, без связи с дивизионом, далеко от дома. Ты действительно думаешь, что у тебя есть выбор?
Дженис не ответила, но кисло улыбнулась. Слова, в конце концов, были уже не нужны.
***
Это действительно была гробница. Лабиринт пустых коридоров и разбросанных повсюду многогранников — небольших монолитов, выросших из плоского серого основания. Все помещения оказались открытыми, и ни в одном из них они не нашли Машин. И все они, в некотором смысле, выглядели одинаково.
Шли втроем: несущая все еще находящегося в стазисе Жалобника Цара, Ток Тринк — в принципе, неизвестно зачем — и Дигит, которая быстро вырвалась вперед. В некоторых помещениях — овальных и квадратных залах — царила тьма, но были и освещенные ярким светом, долетающим до близлежащих коридоров. Подземелье, подумала в какой-то момент Дженис. Мертвое и аскетичное, без выхода — а местами даже враждебное к людям. Проходы были широкими, но попадались такие ответвления, по которым, наверное, могла пройти лишь негуманоидная Машина. Но раз здесь были коридоры, то должны были быть и их пользователи. Какие-то Машины должны бродить по недрам Евклида, решила Цара. Неужели они специально убрались с дороги? Может быть, Единство не хотело, чтобы мы их увидели…
— Сюда, — сказала Четверка. — Там оно соберется.
— Соберется? — удивился Тринк, но Дигит не ответила. Вместо этого она ускорила шаг, ведя их в небольшую комнату квадратной формы, внешне не отличающуюся от других.
Однако там была труба — цилиндрическая штука, на которую они наткнулись. Четверка наклонилась над ее открытым концом и открыла рот, из которого, к удивлению Цары и Тока, вырвалась настоящая какофония смешанных звуков. Затем Машина замолчала, но, похоже, слушала какую-то недоступную для них речь.