Она плыла вместе с кораблём, чтобы внезапно попасть в пасть Творения — чёрно-бордовую систему труб, покрытых изнутри липкими кружевами, напоминающими кости, пронзённые тысячами чёрных проволок. Они летели через лабиринт разветвленных форм, которые при виде их посылали пучки зеленого света, чтобы внезапно погаснуть или вспыхнуть нервным мерцанием.
— Ноль, — услышали они внезапно благодаря широкому лучу. — Ноль. Ноль. Ноль. Consensus et pax.
«Легат» снизился, немного увеличив скорость, чтобы внезапно остановиться с сильным рывком, сглаженным машинной версией антигравитонов.
Его обвили выступы — что-то между механическими и биологическими фрагментами внутреннего ангара. Он завис в них, как в паутине, медленно отключая большинство своих систем; оставил только легкую энергетическую нить, поддерживающую состояние компьютерной гибернации. Маделла дернулась, отстегнув ремни, и медленно опустилась на пол корабля. Она лежала так некоторое время, не тратя время и энергию на лишние движения, чтобы внезапно вскочить и посмотреть в сторону открывающегося шлюза.
Кто-то — или, скорее, что-то — хотело, чтобы она покинула корабль. Вибрирующий в ее голове крик ужаса усилился, но сразу же стих, когда Черный Паук снова сверкнул своей Сетью. Нокс вздрогнула и медленно двинулась вперед, к выходу.
***
Сначала ее вел карликовый Чужак, похожий на очень морщинистого человеческого ребенка, прикрепленный к механическому аппарату ксено, цепляющемуся многочисленными ножками и проводами за то, что она по умолчанию назвала «потолком», который оказался вымазан липкой красной мазью, то застывающей, то тающей. Несколько капель упали на электронный имплант, прикрепленный к лицу Посланницы Человеческой Расы, но не вызвали никакого побочного эффекта, как и хождение по трупам других ксеносуществ, лежащих в углублениях странного коридора. Нефункциональность, кричал ее машинный интерфейс, нерентабельность решений! Действительно, с точки зрения Единства и его программ это было царство хаоса, но Маделле это не мешало. Она шла, несмотря на все усиливающийся крик.
«Electi близко», — внезапно прозвучало в ее голове, и она остановилась, глядя, кто стоит перед ней.
— Сюда, — сказал Автоматический Репрограмматор Осцилляционный.
— Ты Машина, — заметила Нокс.
— Аро, — представилось бочкообразное шестирукое существо. — Когда-то принадлежал принцу Натриуму Ибсену Гатларку. Сейчас переводчик Избранного. Не хотите ли пройти со мной?
— Ты Машина третьей степени?
— Уже нет, — отрицательно ответил Аро. — Все блокировки были сняты. Я был обновлен и сейчас не имею никакой степенной спецификации. Сюда, — повторил он, повернулся вокруг своей оси и двинулся на тихо шелестящих гусеницах.
— Натриум Гатларк… — задумалась Посланница. — Я помню конфликт с Гатларком в 32C. Это было… давно.
— Я бы предложил избегать слова «конфликт» в разговоре с electi, — заметила Машина. — Термин «конфликт» не совсем понятен, несмотря на использование ума Преображенного. Ключевым словом здесь является Понимание, то есть Консенсус. Это основной показатель действий тех, кого вы называете Чужаками или ксеносущностями.
— А как ты их называешь?
— Так же, как люди и Машины. Консенсусом, — объяснил он, немного повернув налево, в сторону большой пещеры с висящими сталактитами пульсирующих колонн. — Консенсусом. Вернувшимися. Это здесь. — Аро остановился и повернулся к ней. — Мы на месте.
К одной из колонн, стоящих в пещере, был прикован Кайт Тельзес.
Старик с длинной седой бородой и развевающимися белыми волосами по-прежнему напоминал колдуна, но сходство с бывшим капитаном «Пламени» оставалось лишь поверхностным. Он выглядел так, будто дремал, частично слившись с живой колонной. Нокс подошла поближе и тоже замерла, глядя на легко заметные различия, характерные для каждого Преображенного: выжженные раны от персонали, теперь заполненные лазурными и красными прожилками, часть которых выходила наружу, как нити злобного паразита, и бледность кожи, немного напоминавшая генотрансформированных Деспектумов. Избранник все еще носил черные очки и свою старую, потрепанную одежду, но обе эти детали выглядели скорее частью тела, чем отдельными структурами. Преображение стерло различия между живым и неживым.
— Electi, — сказал Аро, — прибыла посланница Единства, — объявил он своим металлическим, компьютерным голосом, который отразился эхом, а затем затих.
Наступила тишина. Маделла, глядя на старика, стояла неподвижно. Глядя ее глазами, подключенное к Синхрону, Единство молчало: соединение перед окончательной актуализацией Синхрона рвалось и пропадало.