— Я сделаю это быстро, — пообещал он и ускорился.
Она не могла хорошо прицелиться, свет все еще мерцал, глаза болели. И Крептов внезапно остановился. Он выглядел удивленным…
Снова Дрожь. Что-то его блокировало. Ее — наоборот, она наконец прицелилась и выстрелила. Десять лет тренировок в Космической Академии, пять лет УВО, Усиленного Военного Обучения. Интуиция, опыт, ярость и отчаяние в одном флаконе.
Она попала ему прямо в лоб.
Череп взорвался, брызнув кровью и ошметками мозга.
Секунду спустя она уже не думала о том, что сделала. Или о Дрожи. Вместо этого снова тянула Тилл к шлюпкам.
***
Мистери Артез понятия не имела, как она выбралась из Дома Лазури.
Она помнила изменившееся лицо Хлои Хо. Помнила, что помощница сбила ее с ног, но совсем не помнила, что было потом. Наверное, она как-то защитилась; на одной из рук у нее были следы крови.
Я убила Хлои? Нет… только не это…
Сначала она шла вперед, как в тумане. Со всех сторон доносились сигналы тревоги, выстрелы, крики и отдаленные взрывы. В коридоре она видела трупы — по крайней мере, два. Мистери споткнулась об одного из лежащих на земле охранников, но продолжала идти.
Должна была добраться до выхода. Слегка прихрамывала на левую ногу и на одну страшную секунду увидела себя в зеркале на стене. Ее коротко стриженные белые волосы были в крови, а лицо выглядело как в дешевом фильме ужасов. Не говоря ни слова, она отвернулась и пошла дальше.
Выход был в нескольких шагах от нее. Двери автоматически распахнулись, и Мистери выбралась наружу, на знаменитый променад, ведущий к Дому. На нем горело несколько ездолетов, лежало несколько тел, кто-то бежал, кричал… а город, видневшийся внизу, выглядел…
Как? Она не могла выразить это словами. Как выглядел ее прекрасный город?
Видная на горизонте Лазурная Игла, гордость Лазури, медленно опускалась, освобожденная от антигравитационного плена, так же как и несколько других небоскребов, давящие собой стоящие на земле здания. Город выл сиренами. Где-то горели пожары и трещали разряды по поврежденным сетям ядра.
В воздухе внезапно появилась ракета, тянущая за собой дымный шлейф, и попала в одно из куполообразных красивых зданий. В небе беспорядочно кружили ездолеты и транспортные средства, и каждый момент кто-то из них падал прямо на улицы. Похоже, горел Парк Цветов, ее любимое место, где она обожала проводить время и читать голокниги. А там… из окна падала, кажется, какая-то фигурка — маленькая, незначительное пятнышко… кукла, которая через мгновение разлетелась в лужу крови на сорок этажей ниже.
Артез застонала.
Звуковая волна из города, охваченного боем, долетела до нее и ударила прямо в сердце. Но у нее не было времени любоваться видами. Они уже бежали сюда. Она не знала, были ли это еще люди или что-то другое, и, честно говоря, не собиралась выяснять. Похромала в сторону своего ездолета.
Как и ожидала, перед транспортным средством стоял Канто — её личный киборг-телохранитель. Уже с такого расстояния она заметила чёрные нити, покрывающие его кожу, как технические татуировки.
— Артез, — сказал он, протягивая ей руку. Она не дала себя обмануть: сразу упала на бок, несмотря на боль в ноге.
Выстрел просвистел мимо, затрещав в воздухе. Канто не собирался обездвиживать ее — встроенный в его руку пьезонейронный парализатор выпустил весь заряд. Стрелял, чтобы убить.
У нее не было ни малейшего шанса.
— Канто, ты не должен этого делать! — крикнула она. Попыталась встать. Если он собирался убить ее, она не собиралась умирать на коленях.
— Ты ошибаешься, — ответил он, быстро направляясь к ней.
Она начала отступать, почти дойдя до края моста. В двух шагах за ней зияла пропасть. Я прыгну, решила она. Может, поле поймает меня… если антигравитоны под мостом еще работают.
— Это необходимо.
Мистери отступила еще на шаг. Канто был уже близко. Он протянул руку… и замер.
Вдруг она почувствовала… что-то вроде дрожи, будто сердце остановилось. Охранник застыл… а ее сковывал только страх. Сама не понимая, что делает, она схватила Канто за куртку и изо всех сил потянула его к себе, одновременно отступая в сторону.
Он был тяжелым, но безвольным. Сделал два шага, как будто был в лихорадке. Потом упал.